В договоре франчайзинга есть пункт о внесении инвестиций в инфраструктуру соответственно инвестициям компании-франчайзера. Я планирую глобальные инвестиции, просто немереные. Рубан слюной захлебнется, когда увидит, и я стопудово уверен, что у него таких денег нет.
А потом я суну ему в морду результаты тайного аудита. Я бы закрыл глаза на его комиссионные — по-нашему откаты, — учитывая, что суммы там не принципиальные. Но он украл у меня не только деньги, он украл мою женщину и мою дочь. И сына, которого моя женщина обещала родить мне, а родила ему.
Он украл у меня три года жизни, теперь моя очередь.
Я ткну Александра Рубана носов в то дерьмо, которое он сам старательно множил весь год. А потом предложу ему выход.
Демьян ничего не знает, он стал невозможно нудным и правильным. Снова начнет кудахтать, что я говнюк, который испортил жизнь хорошей девочке. И чтобы я не лез в семью, не разрушал священный брачный союз и прочую херню.
Мы с Демьяном идем обедать — он любит хорошо пожрать, а мне как раз нужна компания.
Потом Морозов отвозит меня в аэропорт.
— Ты там не быкуй, — говорит Демьян на прощание, и я понимаю, что он знает. Или догадывается.
— Не буду, — обещаю, жму руку и иду на регистрацию.
Я не обманул Демьяна, потому что не собираюсь ничего рушить. Не собираюсь банкротить компанию и оставлять людей на улице. Не собираюсь даже ни с кем воевать. Я иду забрать свое.
Глава 16
— Доминика, почему дети еще не одеты? — Алекс с недовольным лицом выходит из гардеробной с галстуком в руке.
— Помоги мне, пожалуйста.
— Ты хотел, чтобы они прилично выглядели, — стараюсь не спорить, беру галстук и начинаю вязать аккуратный узел, — а если я одену их раньше, они успеют вымазаться.
Алекс и сам умеет, но у меня получается лучше. Я очень хотела стать хорошей женой, и пускай у меня ничего не вышло, я стараюсь оставаться ею хотя бы внешне.
— Мы не можем опоздать, — говорит он уже спокойнее, — ты знаешь, как важна для меня эта встреча."
"Я знаю. Для моего мужа уже давно бизнес стал важнее всего остального.
Деньги и здесь одержали победу над чувствами, и упрекать кого-то кроме себя глупо.
…После того, как я не села в сгоревший самолет, месяц прошел как в тумане. Меня таскали на допросы, не делая никаких скидок на то, что у меня грудной ребенок. Помог тот полицейский, Демьян Морозов, который когда-то нашел Тимура под воротами детдома.
Он вытребовал для меня разрешение завозить коляску прямо в кабинет и в перерывах приносил теплый чай с бутербродами.
