И дочь у него украла тоже сама, так за что мне на него обижаться?
Мысленно ужасаюсь, когда вижу пустой взгляд, устремленный на меня. Тим поднимается навстречу, и мне кажется, на мгновение что-то мелькает в этом взгляде. Обреченное. И тут же одергиваю себя — хватит выдумывать то, чего нет. Это все мои глупые фантазии, Тимур как Тимур, ничего нового.
Он идет мимо меня к машине, достает из детского кресла Полинку и зарывается лицом в ее одежку. Внутри меня все горит, я готова выхватить дочку из его рук, а где-то совсем в глубине появляется ощущение, что он прощается.
Почему тогда отводит глаза и избегает прямого взгляда? Дожидаюсь, пока он усаживает малышку обратно, застегивает ремень и протягиваю ему папку с доверенностью и техпаспортом на квартиру.
— Возьми, Тимур, здесь генеральная доверенность на тебя и телефон риэлтора. Сам договоришься о сделке, все документы готовы. Как продашь квартиру, заберешь себе мой долг, сколько посчитаешь нужным, а остальное пришлешь мне.
— Что это? — непонимающе спрашивает Тим.
— Документы на квартиру. Которую мне Сонька подарила. Я ей все свои деньги на операцию отдала, но не хватало, пришлось у тебя одолжить. Я сразу в долг брала, извини, не знала, что у тебя из-за них будут проблемы. Зато теперь мы в расчете, я ничего тебе не должна.
— В расчете? — еще более недоуменно смотрит Тим. — Ника, что ты несешь, какая квартира? Твоя квартира стоит два миллиона долларов?
— Нет, восемнадцать тысяч, — отвечаю честно, — но там район хороший, мне повезло. Можешь взять с процентами, если считаешь, что так правильно.
А почему два миллиона, Тимур?
— Потому что в сейфе было два миллиона, Вероника, — говорит он раздраженно, — ты не заметила этого, когда тащила мешок?
Кто? Вероника?..
Тим сверлит меня глазами, и к горлу подступает удушающая волна. Беспомощно моргаю, сглатываю и спрашиваю севшим голосом:
— Тимур, ты что, не читал мою записку?
Глава 14
Сидел в беседке, смотрел в телефоне через приложение, как Ника собирает вещи, как одевает Полинку, и чувствовал, что из меня по капле вытекает жизнь.
Хоть бы меня прямо сейчас пристрелили, чтобы не мучился…
Вот Ника оглянулась по сторонам, вздохнула, погладила рукой дверь в мою — нашу, нашу с ней! — спальню. Вытерла ладонью щеку и взяла Полинку на руки. А я запястье сгрыз до крови, чтобы не завыть как волк — не хотелось людей пугать, которые пока еще на меня работают.
Теперь смотрю на нее и не могу понять нихера — какая-то квартира, доверенность, долг. Десять тысяч долларов.
