Тимур уже несколько раз спросил, как она себя ведет, как поела и как спит. Я отправила с момента его отъезда уже с десяток фото.
К вечеру Полька капризничает, все время ношу ее на руках, и наш режим переворачивается с ног на голову. Пока Тим задерживается, мы обе успеваем нареветься. В небе собираются тучи, от того ощущение будто воздух наэлектризован. Наконец, ребенок засыпает, и я хожу на цыпочках.
Во двор заезжает машина, смотрю из окна — машина незнакомая. С водительской стороны появляется Кристина, она держит в руках кожаную папку.
Я уже знаю, что она вышла замуж, и ее муж — деловой партнер Тима. Но видеть ее все равно невыносимо.
И когда следом въезжает машина Тима, пальцы непроизвольно впиваются в подоконник. Кристина ждет Тимура, он кивает ей на дверь, а сам говорит по телефону. Они приехали вместе, вместе идут в дом, и кто сказал, что нельзя заниматься сексом с замужними женщинами? Особенно Тимуру, который имеет в виду условности.
По-хорошему бы уйти, но не решаюсь оставить ребенка даже с радионяней.
В коридоре слышны голоса, которые отдаляются — они прошли в кабинет. Поначалу радуюсь, пока сама себя не одергиваю. Глупая идиотка! Какая мне разница, куда он водит своих девок, в кабинет или спальню?
Полинка спит. Прислушиваюсь к ее тихому дыханию — может, успею сбегать на кухню поесть? Путь лежит мимо кабинета, и я сама себе не признаюсь, что мне не дает покоя Кристина рядом с Тимуром.
Твержу себе, что мне нет дела до них обоих, сжимаю в руке приемник радионяни и иду по полутемному коридору.
Снаружи идет дождь, капли барабанят по стеклам, и погода в моей душе соответствует атмосферной. Прохожу кабинет, и как ни отворачиваюсь, полуоткрытая дверь сама лезет в глаза. Слышу голоса: сначала женский, Кристины — мне он кажется умоляющим. А затем Тимура — он говорит тихо, и как будто угрожающе.
А следующий звук я не перепутаю ни с чем — звук вжикающей «молнии» на джинсах. Короткий как выстрел и такой же опаляющий.
Ненавижу себя, но не могу с собой справиться. Делаю шаг к кабинету и берусь за ручку двери.
Я ожидала это увидеть, но все равно задыхаюсь от нехватки воздуха. В груди болит, будто туда ударили кулаком. Мне нужно уйти, для меня важна только моя дочь, и мне нет никакого дела до того, что в полумраке кабинета белеет рубашка Тима. Она выбилась из расстегнутых брюк, а в области ширинки маячит светловолосая голова.
