Я старалась не делать этого открыто на пляже, а в доме он всегда ходит в футболке.
Мне не показалось, он действительно стал шире в плечах. Грудная клетка тоже раздалась, и у меня не получается сцепить руки за его спиной так легко, как прежде. Мышцы стали рельефнее и тверже — значит, он говорил правду, что очень много проводил времени в тренажерном зале. Для вип-заключенных доступны и не такие блага, Алекс мне много чего рассказывал…"
"Тимур мерно дышит, утыкаюсь в него носом и поглаживаю вздымающуюся подо мной грудь подушечками пальцев.
Близость его тела начинает пробуждать во мне давно забытые ощущения, его объятия навевают мысли, которые я все это время успешно гнала прочь.
Но от Тимура пахнет так по-мужски, что мне становится все тяжелее сопротивляться желанию. Оно просыпается, разливается негой по телу, закручивается внизу живота в тугой узел. Еще немного, и я начну тереться об него как самка во время течки.
Дышу глубоко и медленно, подстраиваюсь под его дыхание и в какой-то момент понимаю, что Тимур не спит.
Его тело тяжелеет, мышцы становятся каменными, в живот вдавливается такой же каменный брусок.
Замираю и почти перестаю дышать. Он может меня взять, даже не спрашивая разрешения. Я в его руках, топ с шортиками и белье — это не та преграда, которая способна остановить Талера. И когда я это представляю, хочется потрясти головой и зажмуриться. Потому что внутри все немеет, и я с трудом сдерживаю стон.
Я этого и боялась. Знала, что так будет, что он снова начнет действовать на меня вот так, магнетически, по животному.
Два с половиной года я старалась избавиться от зависимости под названием «Тим Талер», и была уверена, что у меня получилось. Но стоило нам оказаться в одно постели, я понимаю, что ничего не изменилось.
— Доминика, моя сладкая девочка, — шепчет он, его губы щекочут шею, и мне хочется выгнуться дугой. Чтобы он поймал своими сильными руками и вжал в себя обратно.
Не шевелюсь, стараюсь выровнять дыхание, и чувствую, как он осторожно проводит рукой по волосам, пропускает их сквозь пальцы, а потом снова шепчет возле уха:
— Хватит притворяться, моя маленькая жена, я знаю, что ты не спишь.
Рывком встает и уходит в душ. Я сползаю с кровати, чувствуя себя воришкой, пойманным на месте преступления с ворованной булочкой. Конечно, он слышал, как я его гладила!
Заправляю постель — здесь нет горничных, здесь вообще нет прислуги, у нас также было с Алексом, и мне это нравится. А в душ я пойду к себе, здесь у меня точно на это не хватит духу.
