К счастью, отличать поверхностные травмы от более глубоких было одним из побочных эффектов моей профессии. Серьезных физических повреждений не было, хотя эмоциональные шрамы заживут нескоро. Когда я привел ее на яхту, то планировал позаботиться о ней и поступить благородно, став платоническим плечом, на котором можно поплакать. Но она так действовала на меня. Я никогда не был с кем-то настолько независимым и одаренным, кто с каждым вздохом поражал меня своей красотой и безграничным состраданием. Она не нуждалась во мне – или думала, что не нуждалась, – и мне необходимо было хорошо постараться, чтобы доказать ей, что я более чем достоин быть в ее жизни.
Мое отсутствие самоконтроля рядом с Джордан было в лучшем случае смехотворным. После вчерашней близости моя одержимость достигла новых высот. Как я и предполагал, никто другой не мог сравниться с ней.
Первобытные инстинкты снова взяли верх над рассудком. Возможно, алкоголь повлиял на мои суждения. Как бы то ни было, я испытывал ломку без нее, как наркоман.
Меня практически трясло от иррациональной потребности в ней.
Я перевернул Джордан на спину, помня о ее синяках и недавних травмах. Положив руки по обе стороны от ее головы, я навис над ней, изучая красивое лицо. Что в ней было такого, что сводило меня с ума?
Не в силах сдержаться, я осыпал ее лицо нежными поцелуями и одобрительно хмыкнул, когда она расслабилась под моими прикосновениями. Зная, что это завело ее ранее, я прикусил ее грудь и пососал шею. Уголки моего рта поднялись вверх, когда она произнесла мое имя в своем алкогольном полусне.
— Ксандер, – пробормотала Джордан, потянувшись на импровизированных простынях.
Я прижался лбом к ее лбу, наслаждаясь звуком своего имени на ее губах. Одеяла сбились вокруг ее лодыжек, и я откинул их в сторону, чтобы освободить себе место. Я выругался, когда случайно задел ногой кофейный столик.
Я был навеселе и не координировал свои действия. Она была пьяна в стельку и едва могла открыть глаза. Это была плохая идея, но темная потребность, гноящаяся внутри меня, была слишком сильной.
Я хотел наполнить ее своим семенем.
Когда-то Джордан была моей лучшей подругой; я знал ее лучше, чем кто-либо другой. Она бы не стала рассматривать отношения с сыном своего мужа. Как бы сильно я ни ненавидел это слово, оно было правдой. Ее чувства ко мне оставались неопределенными.
Что, если она бросит меня, и мне придется провести без нее еще несколько лет?
Меня охватила сильная паника.
