Казалось, что вместо человеческой плоти его рукав прячет железный прут. — Пожалуйста, не надо. Он просто пьян.
Поддавшись моим уговорам, Ксандер с усмешкой отпустил его, оттолкнув на несколько футов так, что тот чуть не споткнулся. Несколько человек наблюдали за сценой, хотя большинство отвернулись, когда его рассерженный взгляд прошелся по толпе. Я почувствовала, как дыхание покидает мои легкие, когда эти холодные глаза встретились с моими.
— Давай приведем тебя в порядок.
— В этом нет необходимости...
— Пошли, тюремная птичка.
Крепко схватив меня за руку, он направился в сторону ванной комнаты на первом этаже. Недавно вымытые к вечеринке полы были отполированы до блеска, а ароматное мыло в форме цветов украшало керамическую чашу у раковины.
Ксандер взял одно из них и сунул мое запястье под кран.
За прошедшие недели я научилась наслаждаться его обществом. Генри все больше уходил в работу, и Ксандер подменял его каждый раз, когда тот не успевал на очередную встречу, связанную со свадьбой.
Плотный график Генри должен был беспокоить меня больше; возможно, так бы и происходило, если бы рядом не было Ксандера, чтобы отвлечь меня.
Мы много смеялись, особенно когда продавцы принимали его за будущего жениха. По какой-то причине он никогда не поправлял их. Я всегда считала, что он был добр, позволяя мне сохранить лицо из-за постыдного отсутствия жениха.
Мыло попало мне на рану и я зашипела, а когда посмотрела в зеркало, то обнаружила, что он наблюдает за мной.
— Мне следовало сломать ему руку, – сказал он, все еще глядя на меня.
— Ни в коем случае. – Смыв воду, я стряхнула лишние капли. — Думаешь, драка с вице-президентом твоего отца сделает его счастливым? Он хотел вечеринку, достойную богов, чтобы представить семью единым фронтом. Он никогда не простит тебе, если ты все испортишь. Спасибо, что пришел мне на помощь, но, пожалуйста, ради своего же блага, держись подальше от неприятностей.
Его рот скривился, как будто я сказала что-то смешное.
— Как скажешь, тюремная птичка.
Почему он продолжает так меня называть?
— Это все, чего ты хотела? – спросил он.
Я не знала, о чем он, но у меня сложилось впечатление, что он имел в виду не вечеринку. Намек был глубже. Он спрашивал меня, была ли свадьба с Генри – и эта жизнь, которую я выбрала, – всем, чего я хотела.
Взяв мою руку, он промокнул царапины салфеткой. Моя рука зудела от нервного напряжения. Ванная вдруг показалась слишком душной и маленькой. Смущенная, я ответила:
— Наверное, нет.
