Поцеловав ее, прикоснувшись к ней, я понял, что не смогу сделать это снова.
— Нет, – снова сказала она. Отрицание было единственным защитным механизмом, который у нее остался, чтобы объяснить потраченные впустую годы с Генри.
— Это правда, – прорычал я, заставляя правду столкнуться с ее волей.
В ходе нашей жаркой перепалки обнажилась суровая правда. Признание пробилось сквозь годы обмана, вонзившись в нее, как колючая проволока.
В ее глаза вернулось отчаяние, и я ненавидел себя за то, что вызвал его. Но обман Генри и ее желание стать матерью были единственным, чем я мог воспользоваться, чтобы заставить ее остаться со мной.
И, возможно, чтобы гарантировать будущее с ней.
— Он обманул тебя, Джордан, – надавил я. — Он оттягивал время до того момента, когда ты уже не сможешь иметь детей
Глаза, наполненные яростными непролитыми слезами, уставились на меня, когда ее защита полностью рухнула. Ее решимость сбежать от меня поколебалась перед болезненной реальностью, и она перестала пытаться разжать мои пальцы.
Как только она проявила каплю согласия, я прижал ее спиной к ближайшей стене. Она была слишком расстроена, чтобы протестовать, когда я убрал волосы с ее плеч и поцеловал горло.
Я коснулся ее губ и прошептал:
— Я не такой, как он, Джордан. Я дам тебе детей. Я дам тебе все, что ты захочешь. Теперь у меня есть деньги, так что можешь не беспокоиться, если дело в этом.
Джордан застыла.
— Я же сказала, что не продаюсь, – заявила она холодным голосом.
— Я позабочусь о тебе, – продолжил я, как будто она ничего не говорила.
— И о наших детях тоже. Тебе не придется ни о чем беспокоиться, – добавил я, вдыхая ее запах и чувствуя головокружение от похоти. — Все, что я хочу взамен, – это тебя… любым возможным способом.
Будь моя воля, я бы подарил ей полный дом детей. Тогда она никогда бы даже не подумала о жизни с кем-то другим.
Даже если было слишком поздно и она больше не могла иметь детей, мне было все равно. Я бы отказался от создания семьи, потому что мысль о том, чтобы иметь ее без нее, всегда казалась мне пустой.
— Что бы ты ни делал, пожалуйста, прекрати, – взмолилась она. — Это совершенно неприемлемо.
Я не двигался; я не мог."
"— Твои глаза закрыты, – сказал вместо этого, покрывая поцелуями ее ключицу, даже когда она попыталась оттолкнуть меня. — Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, ты закрываешь глаза. Ты хочешь меня так же сильно, Джордан.
— Я плохо соображаю, – схватилась она за оправдание.
Я отстранился и уставился на нее.
