Драгоценным.
Теперь же я чувствовала себя еще одним предметом, который мой муж превратил в золото.
Какое бы напряжение ни терзало наш брак, оно было подобно наждачной бумаге на стекле. Оно оставило на наших некогда отполированных отношениях серьезные царапины, обнажив все трещины, которых я раньше не замечала.
Я пыталась убедить себя, что он занят делами компании. Из-за нового поглощения он был вынужден работать круглосуточно. Однако это было похоже на нечто большее.
Между нами была дистанция. Ледяная дистанция. Я замечала это по тому, как он смотрел на меня, и ощущала в те долгие часы, когда он отсутствовал. Она росла, как надвигающийся ледник, и появление его сына, казалось, довело ситуацию до предела.
Возможно, именно этим и объяснялись действия Ксандера – он хотел насолить отцу.
Мы… о, боже. Я не могла даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы произнести слова вслух. Образ того, как он толкает меня к двери, как запускает руку в мои волосы, под платье, – все это постоянно всплывало в памяти со вчерашнего дня, сколько бы раз я ни отмахивалась от своих мыслей.
В его глазах было что-то такое – темное, решительное, – что пугало меня.
Что нашло на Ксандера? Что овладело мной? Ведь в какой-то момент я перестала сопротивляться. Почему я не сопротивлялась?
Смятение и стыд боролись во мне, но побеждал стыд. Юридически он был моим пасынком. То, что произошло, было ненормально.
Я пряталась между своей комнатой и кабинетом. Избегая Ксандера, я обеспечила ему поддержку еще двух брендов и поручила своему виртуальному помощнику отвечать за его социальные сети. Мы обсудили новые перспективы по электронной почте, хотя и не общались лично. Я выбросила весь этот инцидент из головы, списав его на то, что у Ксандера временный психоз.
Что еще я могла сделать?
Рассказать Генри – значит подлить масла в огонь.
Отношения Ксандера с отцом были в лучшем случае непростыми. Узы этой семьи уже балансировали на грани исчезновения. Джаспер почти не навещал нас, а если я расскажу Генри о Ксандере, это запятнает все, что осталось от их отношений.
Нет.
Я не могла разрушить их союз отца и сына навсегда. Я должна была унести этот грязный секрет с собой в могилу, и гадала, испытывает ли Ксандер такое же желание сохранить его между нами.
