Иногда очень странно ощущать, словно нападает шизофрения, раздвоение личности — будто всё остальное тело, организм, уже меня не слушается, а лишь поддаётся инстинктам.
И я лишь наблюдаю и… чувствую. Чувствую сполна.
Но и разум делал своё дело. У меня из головы не вылезал сам факт, что к Алексею Разумовскому начали прибывать казаки. Сколько их, Елизавета не знала — или не хотела об этом говорить. Она привыкла рассчитывать на силу своих чар и наивно считает, что сможет лишь только своим взглядом усмирить Лёшку Розума, который, видимо, этот разум потерял.
Из иной реальности я знал, что около Алексея Григорьевича Разумовского, как и возле его брата Кирилла Григорьевича, крутилось немало казаков. Ещё бы! Ведь те же самые Разумовские, казаки, выбились в люди и могли помочь теперь собратьям и финансово, и пристроить кого на службу императорскую.
Хотя… были там нюансы. Очень спорным, например, представляется судебное разбирательство по подозрению Кирилла Разумовского в мужеложстве. Причём свидетелями там выступали и крестьяне, и казаки, с которыми… ну, да ладно.
Екатерина Великая в иной реальности этот суд быстренько закруглила, без каких-либо последствий для Кирилла Разумовского и его… скажем так, партнёра Теплова [протоколы дознаний, имеющиеся даже выдержками в интернете, весьма занимательны].
С немалыми трудностями, но минут через семь после начала изнурительного процесса раздевания женщины «в полной боевой экипировке» Елизавета Петровна предстала передо мной абсолютно нагой.
Дом ещё не был хорошо протоплен.
Тёплый воздух от печных труб только начинал проникать в комнаты. Здесь всё ещё было сыро и прохладно. И вот в таких условиях красивая обнажённая женщина стояла посреди комнаты и… дрожала. Наверняка даже она не могла бы ответить с точностью, отчего именно эта дрожь, то ли от банальной прохлады и сырости, то ли от предвкушения акта страсти.
Я прежде, чем согреть её своими объятьями, смотрел на Елизавету Петровну, замечая, что она слегка схуднула. И в таком виде эта женщина мне ещё больше нравилась.
Невольно ум занимался сравнением Лизы и Анны. Две абсолютно разные женщины.
Елизавета — падший ангел. Женщина с милым лицом, очаровательной и невинной улыбкой, но с похотливыми глазами, со знанием, чего она хочет и чего стоит ожидать от мужчины рядом с ней. Анна же — ангелочек, который ещё не испорчен похотью. Который не знает, что и ожидать от мужчины рядом.
Елизавета сама любит, Анна же позволяет себя любить.
Впрочем, пока ещё и не позволяет.
