Не считать же то, что мы предавались плотским утехам, платой от Елизаветы Петровны за моё молчание о том, что она всё ещё лелеет надежду заполучить трон отца? Да и за то, что я всё ещё не отказался от идеи защищать эту женщину.
По возвращению в Петербург я вновь задумался кое о чём таком, на что до сих пор чёткого ответа не получил. Кому быть на Российском престоле? У Елизаветы Петровны в той игре престолов, которая разыгралась у меня в голове, есть даже некоторые преимущества.
По крайней мере, мне известно из истории, что пусть правление Елизаветы Петровны было в некоторой степени спорным, однако были проведены внутренние реформы, была одержана победа в Семилетней войне — в самом тяжёлом конфликте Российской империи в Европе, считая, наверное, до самых наполеоновских войн.
Так что, руководствуясь принципом «не навреди», я всё ещё рассматривал Елизавету Петровну как вероятную императрицу Российской империи. При этом здесь и сейчас я не видел в ней ту женщину, которая могла бы стать этой великой государыней.
Ведь мало трон занять — его надо удостоиться.
— Как вы меня нашли, Елизавета Петровна? — спросил я.
А ведь это — совсем не праздный вопрос. Ночевать-то я приехал в свой купленный дом. Тот самый, что между Галерной и Английской набережными. Та система строений, которая ещё пополнится несколькими зданиями и сооружениями, станет штабом моего гвардейского батальона. Пока руководство страны или гвардии не додумается всё-таки построить казармы хотя бы для трёх гвардейских полков.
"
"Узнать об этом Елизавета Петровна не могла без какой-либо посторонней помощи. Ну, не читает же она мои мысли? Я решил ночевать не в гостинице при ресторане, а уже в своём доме, только вечером, когда сделка о покупке свершилась так быстро, как я и рассчитывать не мог.
Отсюда — вывод.
— Елизавета Петровна, неужто вы подкупили кого, чтобы обо мне сведения иметь? Ведь если это так, то… Разве же без того, чтобы знать, кто из моих людей продажный, могу ли я оставаться благосклонным и продолжать восхищаться вашим великолепием? — поинтересовался я.
Лиза насупилась, нахмурила брови и смотрела теперь на меня исподлобья. Такая реакция подсказывала, что я прав.
— Я истосковался по вам, но никак не могу спустить то, что среди моих людей есть тот, кто продаётся. Мой Мазепа. И пусть он продался именно вам… да я и сам бы сказал, где буду располагаться. Лишь только навязываться не хотел.
