– Крепче его держите, олухи! – взрыкнул командир. – Крепче, я вам сказал! Вот так, вот так, осторожно! – и потихоньку, по самой малости он просунул в раневой канал кончик шомпола. – Есть пуля, недалеко совсем она, – с удовлетворением пробормотал командир. – Держите, держите его, не давайте брыкаться! – крикнул он подручным. – Еще немного, вот та-ак, – и наконец, подковырнув свинцовый цилиндрик, Алексей кивнул Леньке: – Тащи! Что есть сил тащи его! Ну нет у нас, братец, хорошего инструмента для ее захвата.
Одна надежда только лишь на твои крепкие пальцы! – и расширил, как только мог, рану.
Побледневший барабанщик ухватился щепоткой за что-то твердое, сжал зубы и медленно, с натугой, под крики Цыгана вытащил большую штуцерную пулю.
– Уф! Полдела сделано, – выдохнул Лешка. – Теперь чистим раневой канал, чтобы никакая грязь, материя или обломки кости там не остались.
Эта работа заняла достаточно много времени. Но больших сложностей с чисткой не возникло, все мелкое в основном и так уже вышло наружу с обильным потоком крови.
На боковые иссечения были наложены по два шва. Основная работа наконец-то была закончена.
– Накладывай смоченную настоем ткань и потом перевязывай, – Алексей отдал распоряжение Фролу и осмотрелся. В стороне, за кострами толпились егеря.
– Ну как там, ваше высокоблагородие? – поинтересовался Макарович. – Робята сильно волнуются. Слышали ведь, как Федюня кричал.
– Все будет хорошо, – выдохнул усталый донельзя Лешка. – Теперь только покой нашему Лужину нужен.
Нельзя нам его по горам трясти. Пару, а то и тройку дней здесь мы, пожалуй, все побудем, а потом уже и его в ту крепость, что в ауле стоит, тихонько перенесем.
– Отпускайте его помалу, братцы! – скомандовал он удерживавшим раненого егерям, и те ослабили хватку.
– Ваше высокородие, вот именно на этом самом месте и было совершено нападение на ханский конвой, – докладывал бригадиру Алексей. – Огонь в самом начале велся из двух дальнобойных штуцеров за четыре сотни шагов вон с той позиции, – указал он в южную сторону.
– Как видно, дозор подпрапорщика Лужина спутал все карты стрелкам, обнаружив завал раньше времени и предупредив нас. Вот они и были вынуждены открыть огонь издалека. Стрелки те были отменные, оба они своими первыми выстрелами практически попали в того, в кого целились. Ну а про героический поступок подпрапорщика Лужина и поручика Гусева вы уже и так слышали, поэтому я здесь повторяться не буду.