И я украдкой покосилась на ректора магической академии.
— Оливия, твое недоверие меня оскорбляет, — сухо проговорил он. — Да будет тебе известно, я бы никогда в жизни не убил женщину, с которой делил постель и которая родила мне ребенка. — С раздраженным фырканьем добавил: — Я вообще крайне редко прибегаю к столь радикальным методам. И лишь в тех случаях, когда иначе никак нельзя поступить.
«Ага, значит, на ваших руках все-таки есть кровь!»
Естественно, вслух я это не произнесла. Чай не совсем разум потеряла. Но после этого признания Артена мне стало особенно тоскливо и неуютно.
— Вообще-то, смерть Аннет стала и для меня огромным потрясением, — пробормотал Артен. Откинулся на спинку кресла и надолго замолчал.
Удивительно, но с губ мужчины в один миг исчезла улыбка. Он как будто постарел сразу на десять лет. Глубже стали властные складки, пролегшие от крыльев носа к уголкам рта, переносицу разрезала глубокая вертикальная морщина.
— Страшно, когда такие красивые и молодые умирают, — глухо проговорил Артен.
— И ещё страшнее, когда сжимаешь руку некогда любимой и по-прежнему дорогой женщины, видишь ее глаза, полные боли и отчаяния, слышишь прерывающуюся мольбу о помощи. И понимаешь, что ничего не можешь сделать. Что все твое хваленое могущество, весь твой колдовской дар — ничто перед странницей в белом, которая уже гремит ключами от дверей между мирами. Все, что мне оставалось — лишь дать Аннет клятву, что я всегда буду с нашим сыном. Помогу ему обрести крылья, покажу всю прелесть полета. — Артен делал паузу и совсем тихо обронил: — Понятия не имею, услышала ли она меня, но, надеюсь, ее душа обрела покой.
Я смущенно заерзала в кресле. Если Артен притворялся в этот момент, то делал это воистину гениально. У него даже глаза заблестели от сдерживаемых с трудом слез.
— Ее величество королева Аннет погибла в результате несчастного случая, — негромко проговорил Фредерик.
Я вздрогнула от неожиданности, поскольку во время разговора совсем забыла об его присутствии в комнате."
"— Несмотря на свое высокое положение, королева терпеть не могла званые приемы, балы и все прочее обязательные атрибуты придворной жизни, — продолжал Фредерик, как будто понимая, что Артен не сумеет рассказать мне о смерти матери Рауля.
— Она частенько жаловалась, что стены дворца словно душат ее. Больше всего на свете ее величество любила загородный замок и посещала столицу лишь в случае крайней необходимости. Там, на свежем воздухе, она часто дни напролет скакала верхом.
