– Неплохо, а, для этого говенного городишки?
И тогда мне стало совсем не по себе.
– Где она? – пластмассовым голосом сказала я.
– А что? Тоже хочешь подзаработать? – хохотнул Макс.
– Максим! Говори, или дискотека сейчас накроется медным тазом, потому что диджей будет в отключке! – зашипела я, хватая его за одежду.
– Не смеши меня, Вернер, – криво хмыкнул тот и стряхнул мою руку.
И тогда я сжала пальцы в кулак и размахнулась, намереваясь стереть эту идиотскую ухмылку с этого идиотского лица.
– Не стоит, маникюр дороже, – прозвучало позади меня и запястье тут же оказалось в чьей-то руке.
Я резко обернулась и тут же напоролась на испепеляюще-черные глаза, которые – я ни секунду не сомневалась – могли бы прожечь во мне две маленькие круглые дырки.
* * *Ту, которой принадлежали эти глаза, я смогла рассмотреть только секунду спустя, когда схлынуло впечатление от этого завораживающего гипнотического взгляда. Передо мной стояла красивая женщина лет тридцати со смуглой кожей и прямыми угольно-черными волосами.
Я не слишком разбиралась в тонкостях этнических особенностей: она легко могла быть татаркой, испанкой или какой-нибудь бразильянкой, так что единственным словом, которое характеризовало ее внешность более-менее сносно, было слово «экзотическая». Не говоря ни слова, она бросила диджею смятую бумажку, которую он не смог поймать на лету и за которой тут же пополз на четвереньках под стол, – и потянула меня за собой, уверенно прокладывая в толпе дорожку к выходу.
10.
Хоть на край света
Чем дальше мы шагали от дома, тем плотней становилась темнота и громче трещание ночных насекомых. Я шла за незнакомкой, изучая ее одежду – джинсы и черную кожаную куртку, ее решительную походку и прямую спину. Ее черные, блестящие, как шелк, волосы стекали по ее плечам. Я видела такие восхитительные волосы только однажды: у одной из посетительниц цветочного магазина, в котором я работала прошлым летом. Та остановила свой белый «лексус» у самых дверей, заскочила внутрь и громко спросила: «У вас есть фиалки?!» И пока я отсчитывала ей сдачу с новенькой, свежеотпечатанной купюры в пятьсот гривен – эта девушка стояла у прилавка и наматывала на палец восхитительный локон: блестящий, будто сделанный из тончайших нитей стекла…
– Судя по всему, эта мелодия что-то значит для тебя? – бросила мне через плечо незнакомка.
– Вы от него?
– Смотря кого понимать под ним.
– От Феликса?
Незнакомка остановилась и повернулась ко мне.
