Красная точка уперлась в грудь боевика, он увидел, что боевик очень молод, почти пацан, и что на нем — что-то похожее на бронежилет…
Винтовка бабахнула двойным — и боевика не стало, сержант видел, как одна из пуль попала в горло, выбив красную струю.
Хлопнула дымовая шашка, затем еще одна…
— Сюда, сэр!
Они ввалились в пролом между домами — дом взорвали еще до них, пустое место так и не застроили. За спиной по стенам щелкали выстрелы — боевики пока не сориентировались в обстановке и били наугад. Дым плыл по переулку…
Хлопнула дверь, на улицу выскочил боевик с автоматом, молодой и тоже в бронежилете, почти столкнувшись с американскими морскими пехотинцами.
За ним топали еще боевики, увидеть здесь американцев они явно не ожидали.
Ударили из нескольких стволов почти в упор, мгновенно изрешетив боевиков. Напоследок, в дверь, откуда вышел боевик, полетел мячик гранаты — через секунду там глухо, со вспышкой, грохнуло…
— Занять круговую оборону! Проверить тела!
Первый боевик, которого буквально разорвало пулями, был очень молод — новая поросль джихада, второе, если не третье поколение войны на этой земле, не прекращающейся более тридцати лет.
Удивляло наличие бронежилета — боевики не носят бронежилета, для них принять шахаду на пути Аллаха — честь. Сержант поднял автомат, посмотрел — НОРИНКО[31], одиннадцатый год выпуска.
— Сэр, гляньте сюда!
Амойо, которого прикрывали двое, сунулся внутрь здания, чтобы проверить, не осталось ли там боевиков, — и сейчас с трудом тащил оттуда какую-то железную дуру, настолько большую, что даже морской пехотинец США тащил ее с трудом.
Было сложно понять, как она работает, но понятно было одно — что это какое-то мощное оружие.
На плече у Амойо было что-то вроде перевязи с патронами, от размера которых становилось не по себе.
— Вы трое, тащите это. Пулеметчик, вперед! Выдвигаемся к полицейскому участку, там занимаем оборону до подхода колонны.
Правила применения принципиально новых в техническом плане видов оружия сформулировал еще незабвенной памяти Иосиф Виссарионович Сталин: новое оружие должно применяться внезапно, массированно и только в решающей схватке, чтобы добиться критического преимущества над врагом.
Адольф Гитлер думал по-другому и применил под Ленинградом «тигры», что дало возможность советским конструкторам оценить их и придумать меры противодействия. Если «тигры» впервые были бы применены на Курской дуге — возможно, результат ее был бы иным. А может, и нет. История — странная штука, очень странная.
