– А вот запашок, который приносил из гостей Петр Ильич, коту решительно не нравился. Собачками от него пахло!
– Понятно, – ухмыльнулся Вадик. И неожиданно похвалил меня:
– А ты молодец! Не зря Мамай понадеялся на тебя. Не скомпрометировала ты женский сыск! Не опозорила наследниц славы мисс Марпл! Награждаешься орденом Нержавеющей Вилки третьей степени! – И он вручил мне упомянутый прибор с наколотой на него сосиской.
И колбасное изделие, и насмешку я проглотила и переварила без ущерба для здоровья.
Не причинил мне вреда и Гадюкин, который остался вполне доволен тем, как я «разрулила» дело. В претензии ко мне могли быть только жаждущие дивидендов акционеры, лишившиеся малой толики прибылей из-за того, что ЧП «Волна» прекратило сотрудничество с нашей телекомпанией. К счастью, обида Виолетты Игнатьевны на нас с Вадиком не нанесла ущерба финансовым интересам Натальи Сергеевны, которой в подобном случае следовало опасаться больше, чем толпы акционеров и директора Гадюкина с целым парком землеройной техники.
Наталья Сергеевна продолжает размещать рекламу предприятия Панченко на местном ТВ, недавно я видела незабываемый ролик «Волны» на другом канале. Теперь его показывают по понедельникам. К чему бы это?
Я думаю позвонить Сашке Галкину. Спрошу, не изменился ли в его клубе день заседаний.
Наталья Солнцева
Гороскоп
Софья достала маленький ключик, открыла выдвижной ящик секретера и вытащила оттуда неожиданно тяжелый, холодный, матово поблескивающий пистолет.
Оружие принадлежало ее мужу, господину Кравцову, – бизнесмену, владельцу нескольких фирм и сети фирменных магазинов. Она осторожно повернула дуло пистолета к себе и заглянула в его черный жуткий круглый глаз… Затылок сразу онемел, сердце подпрыгнуло и суматошно забилось. Что, если приставить это дуло к виску и, ощущая кожей мертвящее прикосновение стали… нажать на спусковой крючок? Тогда она, по крайней мере, перестанет страдать.
Никогда еще смерть не подступала настолько близко, нежно, интимно дыша в лицо, – простая и вместе с тем непостижимая. Никогда еще Софья не была так накоротке с ней, не чувствовала ее рокового притяжения, ее шепота, обещающего спасительную тишину, темноту и забвение.
– Взять и… умереть, – беззвучно, одними губами, произнесла Софья. – Воды небытия сомкнутся и поглотят меня в своей бездонной глубине… навсегда, навсегда.
