Вообще-то программа была в точности такой же, она едина для всех школ РСФСР, это ему объяснил отец, но мальчик надеялся, что Аленка этого не знает.
— Жалко, — протянула Аленка. — Ну ладно, ты тогда сам мне позвони, если вдруг освободишься.
— Ага. Ну, пока.
Он положил трубку и долго-долго смотрел на телефонный аппарат. Папа уехал в командировку на целый год… Значит, ей не сказали, что дядю Олега арестовали и посадили. Мама говорит, что статья не тяжелая и дядя Олег просидит всего год.
— Кто звонил? — раздался из кухни голос мамы.
— Это папа? Он сказал, когда приедет домой?
Сережа поплелся на кухню, встал в дверном проеме.
— Это Аленка звонила.
Мама медленно повернулась к нему, держа облепленные тестом руки на весу.
— Аленка? Вернулась?
— Ну да.
— Что она хотела?
— Звала в кино или погулять.
— Ты согласился?
— Нет, — выдавил Сережа.
Лицо мамы внезапно просветлело, она улыбнулась.
— Вот и правильно, сынок. Не нужно с ней встречаться. И перезваниваться не нужно.
Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?
Он молча кивнул."
"— Ты уже взрослый и должен заботиться о своей репутации. Кроме того, из вашего общения не выйдет ничего хорошего. Ну о чем вы будете говорить, когда встретитесь? О том, что с вами случилось. Снова будете вспоминать весь этот кошмар, ты расстроишься, начнешь нервничать. Тебе это нужно? Ты только-только пришел в себя и стал нормально учиться, мы с папой пошли тебе навстречу и перевели в другую школу, но ты ведь понимаешь, что новая школа хуже прежней, слабее, правда? После старой школы я бы не беспокоилась о твоих вступительных экзаменах в институт, там давали очень хорошую подготовку, а в этой новой школе дают не такие крепкие знания, и тебе нужно очень серьезно заниматься дополнительно.
У тебя просто нет времени на прогулки с подружкой и уж тем более нет времени на то, чтобы расстраиваться и болеть.
Все это Сережа слышал уже сто раз. Но приглушенные разговоры мамы с отцом он тоже слышал.
Вернее, подслушивал. И знал, что дядю Олега, Аленкиного папу, посадили за распространение клеветнических сведений, порочащих советский общественный и государственный строй. Мама тогда сказала, что дали всего год, а вот если бы была антисоветская агитация и пропаганда, то посадили бы лет на десять, хотя вероятнее всего — запихнули бы в психушку, объявили шизофреником и закололи галоперидолом до состояния овоща.
