Кто же тогда будет содержать Викулю, пока она не устроится в жизни?
Евгения терпела выходки мужа-алкоголика и домашнее насилие, каждую свободную минуту хваталась за пряжу, выполняя очередной заказ, теряла зрение, замазывала, как могла, ссадины и синяки, а соседкам и подругам, которые укоризненно качали головами и советовали бросить «этого никчемного алкаша», отвечала с сияющей улыбкой:
— Вот выведу Викулю в люди — тогда и брошу его. Пусть хоть убивает, хоть что делает. Тогда будет уже не страшно. Славочка у меня удался, а Викуля — еще лучше.
Станет знаменитым ученым, океанологом, ее будут в телевизоре показывать в «Клубе кинопутешествий».
— Да ты же гробишь себя, Женя, — уговаривали ее. — Ты последнее здоровье растеряешь, а ведь дети тебе даже спасибо не скажут. Разлетятся по разным городам и дорогу сюда забудут. Подумай о себе!"
"— Это ваши дети не скажут «спасибо» и дорогу забудут, а мои — нет, — гордо говорила Евгения. — Вы по себе меряете, а мои не такие. И не суйтесь в мою жизнь, я сама разберусь.
Вы еще мне завидовать будете.
По окончании восьмого класса Вика Апалина с блеском сдала экзамены, но направления от гороно не получила. Единственное выделенное по квоте место было предоставлено другому школьнику, сыну второго секретаря горкома партии. Евгения пришла на прием к тому инспектору, которая твердо обещала, что Вика получит направление в Ленинград, но не добилась никаких разъяснений. Ответом ей были хамский тон и уклончивые слова о том, что квота предназначена для более достойного кандидата и что решение принималось «на самом верху».
Все рухнуло. Вика приняла неудачу стойко, хотя проплакала целый месяц.
— Доучусь здесь, получу медаль и все равно поступлю, куда собиралась, — сказала она решительно.
— Ну что, отправила дочку в Ленинград? — ехидно спрашивали Евгению недоброжелательно настроенные знакомые. — Есть чему завидовать-то? Когда твою Вику в телевизоре покажут? Ты нас не забудь предупредить, чтобы мы не пропустили.
Еще через два месяца Евгению разбил инсульт. Вика самоотверженно ухаживала за больной матерью, времени на учебу совсем не оставалось, и к концу первого полугодия стало понятно, что о золотой медали речи уже быть не может. Ее старший брат Слава регулярно приезжал, навещал, но деньгами и продуктами помогать не мог: сам еще студент, живет на стипендию. Отец продолжал регулярно напиваться и дебоширить. Жизнь девочки превратилась в непрекращающийся кошмар.
