Штаты у них не резиновые, нас много, а седьмое управление одно. И вдруг ты приходишь и рассказываешь, что у Смелянской сын пропал. Да мы все до потолка прыгали от восторга! А теперь вот такой подарочек…
— Думаешь, вам позволили бы ее прижать? — осторожно спросил Гордеев. — У нее муж при высокой должности, обширные связи. Все равно отмазали бы, прикрыли."
"— А вот не факт. Власть переменилась, наш новый на старого всегда зуб точил за то, что он позволял своим приближенным и в первую очередь нашему министру всякие вольности.
Говорят, он не поощряет протекционизм. Так что для разгона и демонстрации новой линии партии наверняка будут пресекать попытки прикрыть и отмазать «своих». Потом-то, конечно, все вернется на прежние рельсы, это понятно, людей не переделаешь, но поначалу можно было бы проскочить. А мы как раз в начало и попадали, за пару месяцев все закончить могли бы. Все так удачно складывалось, ну просто одно к одному, мы уже победу предвкушали… Эх! Да что теперь говорить… Остается только накидаться до поросячьего визга.
Давай, Витя, наливай, отстаешь.
Принесли горячее, Телегин пил много, но опьянел только к самому концу застолья. Гордеев понимал, что нужно как-то доставить Гогу домой: он, конечно, еще стоит на ногах, но уже не очень уверенно, а это опасно для человека, в кармане которого лежит удостоверение сотрудника милиции. Не дай бог потеряет или украдут. Потом проблем не оберешься. Пришлось просить услужливого директора помочь с вызовом такси. Когда машина пришла, Виктор затолкал товарища в салон, довез по нужному адресу и довел до квартиры.
Так надежнее.
Домой он вернулся совсем поздно, но жена еще не спала, проверяла ученические тетради. Едва завидев Виктора, нахмурилась.
— Триста? — спросила она. — Или триста пятьдесят?
Она так хорошо изучила своего мужа, что могла довольно точно определять и по голосу, и по походке, сколько Гордеев выпил.
— Надюша, такие обстоятельства… — виновато начал он.
— Поберег бы себя, Витя, — с упреком сказала Надежда Андреевна. — У тебя желудок, гастрит, ты и так питаешься бог знает чем и на ходу, лечиться отказываешься.
Ну хотя бы водки поменьше употреблял, а?
— Да я не пьян, — пытался возразить он. — Выпил совсем немного, и закусь была хорошая. Ну прости, Надюша, у меня не было возможности отказаться, честное слово. Но я старался нанести себе минимальный ущерб. Там, например, черемша была — так я не ел. Бастурму тоже не ел, ни кусочка в рот не взял. Правда-правда.
Надежда Андреевна приподняла брови.
