После вчерашнего указания возбудить дело вполне могли поставить мои телефоны на прослушку, и служебный, и домашний. С одной стороны, вряд ли они будут размениваться на такие мелочи, как рядовой следователь районной прокуратуры, но с другой — им очень нужно возбужденное дело, так что кто их знает…»
— Извините, что беспокою дома, но я подумала, что лишние два часа волнений вам ни к чему, — заговорила она, услышав в трубке твердый деловитый голос начальника. — Это по поводу вашего поручения.
— Да-да, что у тебя?
— Потерпевшую сегодня ночью нашли в области.
Можно считать, что преступление окончено не в городе.
Она осторожно подбирала слова, чтобы не ляпнуть лишнего.
— Нашли? Жива?
— Жива. Доставили в больницу.
— А… — Сергей Васильевич замялся на мгновение. — А второй потерпевший?
— Пока сведений нет. Преступники задержаны там же, в области.
— Тяжкий состав просматривается?
— Не особенно. По внешним признакам — нет, но нужно ждать показаний. Дежурный следователь, который выезжал на место, — очень опытный, — с нажимом сказала Ольга.
Сергей Васильевич немного помолчал, и Ермашова поняла, что он обдумывает ее слова, прикидывает, что и как.
— Дело возбудили? — спросил начальник спокойно.
— Конечно.
— Ну что ж, в областной прокуратуре работают очень хорошие следователи. В десять жду у себя с докладом.
Ольга повесила трубку, закончила уборку в кухне и начала одеваться. Натягивая колготки, с огорчением обнаружила дырочку. Хорошо, что высоко, на бедре, из-под юбки не видно, нужно только закрепить, чтобы не пошла стрелка.
Достала флакончик с ярко-розовым лаком для ногтей, мазнула вокруг дырки, получилось некрасиво, зато надежно. Как бы ухитриться забежать в универмаг и купить новые колготки… Промтоварные магазины открываются в одиннадцать и закрываются в семь, если работающей женщине нужно что-то купить в будний день, то получается только в обеденный перерыв или сразу после работы. Но для этого ведь необходимо, чтобы работа заканчивалась хотя бы в половине седьмого… А кто может гарантировать следователю нормированный рабочий день? Никто.
***
Гордеев устал, рези в желудке, чуть-чуть унявшиеся после нескольких глотков водки, выпитых в кабинете у Гены Синицына, стали сильнее, и от всего этого тряска в машине неимоверно раздражала. По пути из Москвы в Канавино он почему-то совсем не замечал неудобств, зато обратная дорога превратилась в настоящую пытку, а каждая колдобина отзывалась жгучей болью. Амортизаторы старые, дороги плохие.
