И ты, Квасков, пойдешь вместе с ними за недонесение об убийстве или за заранее не обещанное укрывательство. Потому что ты знал. Тебе об этом сказали, когда девочку привезли.
— Не говорили они ничего!
Вот и хорошо. Вот и слава богу. От этой печки можно танцевать дальше. Только постараться не делать раньше времени акцент на личности преступников с красной машиной. Просто вести разговор так, будто наличие еще двоих подельников — вопрос решенный и не самый главный.
— А как доказать, что не говорили? — спокойно и негромко произнес Гордеев, словно не вырвались у Кваскова случайные, но такие опасные для него слова.
А если и вырвались, то старший инспектор уголовного розыска их не заметил, внимания не обратил. — Опять получается твое слово против их показаний. Ты один, их — двое, и если они скажут одно и то же, то поверят им, а не тебе.
— А Хвощ? Он подтвердит. Нас тоже двое получается, а Хвощ не судимый, ему веры больше, вы сами так сказали, — прищурился Квасков.
Похоже, он еще не заметил своего промаха.
— Это верно, — кивнул Виктор. — Но на Хвоща надежда слабая, сам понимаешь, он мозги давно пропил, раскладов не видит, его запутать — как два пальца об асфальт. Ох, зря вы с ним связались! Небось, уже сто раз пожалели. Знаешь, у меня память не очень, да и устал я, с раннего утра на ногах, все дела какие-то, работа, заботы. Вот разговариваю с тобой — и уже половину всего забыл, что ты мне тут рассказывал. Мы с тобой беседуем без протокола, ты поспишь, отдохнешь, соображалка включится, и следователю, который тебя будет допрашивать под протокол, ты скажешь все правильно, как надо.
От разбоя тебе, натурально, не открутиться, об этом и речи нет, а вот насчет девочки все непонятно. Может, получится добровольный отказ от соучастия, а может, и не получится. Правильно себя поведешь — и тот факт, что ты помог девочке сбежать от Хвоща, квалифицируют как деятельное раскаяние, а это полезная штука в твоем сложном положении, на снижение срока очень сильно влияет. С мальчиком тоже все непросто: не сможешь доказать, что ничего не знал, — получишь недонесение о тяжком преступлении.
Назовешь тех, кто девочку к вам привез, — есть шанс натянуть опять же на деятельное раскаяние. Мы их и сами найдем, без твоих подсказок, но с подсказками будет быстрее, а мы умеем быть благодарными. Тут самое главное — правильно повести себя со следователем. Ну, и я чтоб под ногами не путался. Я ведь что? Обычный человек, служивый. Могу что-то забыть. А могу и не забыть.
