Геннадий помолчал, обдумывая неожиданно пришедшую в голову мысль.
— Знаешь, — неторопливо заговорил он, — Лихачева пенсию получала девяносто рублей.
— И чего?
— Ничего. Большая пенсия-то. Значит, когда она работала, зарплата тоже была немаленькой. Я проверил, она всю жизнь на механическом заводе отпахала, высшего образования нет, значит, не ИТР, а просто рабочая. Получается, она очень хорошо работала. Наверное, даже на Доске почета висела.
— И что с того? — не понимал Саня. — Хочешь сказать, что раз на Доске висела, так не может укрывать беглых бандюков? Думаешь, она вся такая белая и пушистая, сынок попросил приютить товарищей, которым негде жить, а о том, что они злодеи, ни сном ни духом не ведала?
Синицын покачал головой, поерзал на жестком бревне.
— Да нет, Саня, я о другом. Пенсионерка, передовик производства в прошлом. Ну, характер не конфетный, но в целом-то человек достойный. Так все и думали. Кто ее в чем заподозрит? Дом стоит на отшибе, ближайшие соседи — насквозь проспиртованная семейка, им вообще все до фонаря, если к ним на участок слон забредет — не заметят.
— Думаешь, эти гости у нее не первые?
— А ты сам прикинь. Вот, допустим, к тебе, Александру Оверкину, приличному во всех отношениях человеку, приходит старый знакомый и просит дать приют двум уголовникам. Сколько этому знакомому нужно будет времени, чтобы тебя уговорить?
— Жизни не хватит, — усмехнулся Саня.
— Но если допустить, что он все-таки тебя уговорил, то через какое время ты согласился бы?
— Ну… — Оверкин призадумался.
— Дня три-четыре пришлось бы ему потратить, чтобы меня уломать. И то только если аргументы были бы уж очень убедительными.
— Вот. А Дмитрий Лихачев уговорил свою мамашу за девять минут. И не глаза в глаза, а по телефону. Значит, тот разговор у них был далеко не в первый раз. Похоже, у сына с матерью налаженный сервисный центр по обслуживанию беглецов. А может, и барыг.
Оверкин почесал подбородок, неодобрительно глянул на Гену.
"
"— Ну иди, расскажи районским, какой ты умный. Может, в справку попадешь.
— Ты считаешь, что я не прав?
— Да фиг знает… Какая тебе разница, что я считаю? Иди, выслужись, ты же об этом мечтаешь. Или ты следака ждешь, чтоб уж точно в яблочко попасть?
Синицын резко поднялся на ноги. Теперь он возвышался над оперативником почти на голову.
— Саня, нам с тобой делить нечего, — жестко проговорил он.
