И Лихачев отправил их к своей матери, Клавдии Степановне, в поселок Канавино Дмитровского района Московской области. Место тихое, неприметное, мать — человек надежный, если подмазать, потому как до денег жадная, дом у нее на самой окраине, где мало кого встретишь. Предварительно сынок, похоже, позвонил, поговорил с мамой, убедился, что не подведет, посулил изрядную сумму «на расходы и за беспокойство». Но если оно действительно так, то Дмитрий должен был все-таки поддерживать контакты с Клавдией Степановной все годы своего отсутствия.
Не мог человек в здравом уме вот так пропасть на два десятка лет, не звонить, не присылать денег, не писать писем, а потом вдруг объявиться и попросить приютить беглых преступников. Глупо, неосторожно, непростительно. «Впрочем, насчет писем — это я погорячился, — осек себя Геннадий. — Письма-то как раз могли и быть, они же нигде не фиксируются, в отличие от денежных переводов и заказных звонков».
Эх, была бы его воля, Гена Синицын попробовал бы восстановить всю картину: общались ли бабка Лихачева и ее сынок все эти годы? Ездила ли она к нему на свиданки? Посылала ли «дачки» на зону? Вели ли они переписку? На зоне письма учитываются и регистрируются, можно все узнать.
А вот письма с воли уже не выявить никак, если только сама Клавдия Степановна их не покажет. Впрочем, можно опросить почтальона, хотя смысла в этом не много: даже если она и припомнит, что, дескать, приносила на адрес Лихачевой какие-то письма, поди докажи, что это были письма именно от ее сына.
Да и к чему доказывать? Что это даст? Да, пишет сынок матери. Что дальше? Почему денег много лет не слал? Потому что сидел. А как вышел — долго устроиться на работу не мог, а как устроился — работа черная и зарплата маленькая, самому бы продержаться. Вот удалось заработать или скопить — сразу и выслал мамане на вспомоществование.
Старший лейтенант Синицын подумал, что оперативники из райцентра наверняка опять поднимут его на смех: на одних голых умозаключениях и ничем не подкрепленных предположениях делать вывод о том, что у Лихачевой скрываются объявленные в розыск опасные преступники!
Быть высмеянным не хотелось.
Но Геннадий все равно позвонил в район.
***
На стене над креслом начальника отдела вместо давно ставшего привычным портрета Брежнева теперь красовался портрет Андропова, нового генсека. «Быстро управились, — насмешливо подумал Кирилл Носилевич, — пять дней всего прошло».
