— Ольга Алексеевна, дело надо возбудить. Ты меня поняла?
— Да не поняла я ничего! — вспыхнула Ермашова. — По какой статье мне возбуждаться? По сто третьей? По сто второй? Без трупов?
— Найди другую статью, какую хочешь. Но дело должно быть возбуждено. Есть указание.
Она грузно опустилась на стул, поставила локти на столешницу, оперлась подбородком на сжатые кулаки.
— Сергей Васильевич, вы знаете уголовный кодекс не хуже меня, а может, даже и лучше. Статью о похищении ребенка можно применять только в тех случаях, когда пропадает младенец или есть основания подозревать умысел на подмену.
Что еще вы можете мне предложить? Развратные действия в отношении несовершеннолетних? А доказательства где? Хоть один факт есть?
— Может, незаконное лишение свободы? Если детей похитили, то их ведь где-то держат, — скучным голосом предложил начальник."
"— А если их не похитили, а они сами сбежали? Под самовольное оставление подростком места жительства никакую статью не подвести, хоть тресни. У нас есть хотя бы один факт, намекающий на похищение?
Сергей Васильевич явно взбодрился.
— Один факт как раз есть. Перед исчезновением детей видели разговаривающими с двумя неизвестными мужчинами в подворотне. И свидетели имеются, все честь по чести. Они дали описание этих мужчин и их автомобиля.
Так, с этим уже можно работать.
— И свидетели видели, как пропавших детей затаскивали в машину?
Начальник снова поскучнел.
— Не видели, — признался он.
— Тогда о чем мы вообще разговариваем? — вздохнула Ермашова.
— Не усматриваю оснований для возбуждения уголовного дела. Пусть милиция сначала найдет этих детей, потом будет видно, возбуждаться или нет и по какой статье.
— Ольга Алексеевна, ты меня не слышишь? — Голос начальника перестал быть скучным и начал возвышаться, набирая обороты. — Есть указание! Очень понятное и очень жесткое! Должно быть возбуждено уголовное дело, и должен быть следователь. Я сам не знаю, как выполнять такое указание, но ты должна его выполнить.
— То есть вы хотите, чтобы я нарушила закон?
— Нет, я хочу, чтобы ты придумала, как это сделать, не нарушая закона.
Ермашова поняла, что отказываться бесполезно. Но хотелось бы знать почему. Телефонное право сильнее любого уголовного и уголовно-процессуального кодекса, это понятно, но интересно, кто этим правом сегодня воспользовался.
— От кого хоть указание-то? — спросила она вполне мирным тоном.
— Не могу сказать.
— Да бросьте, Сергей Васильевич.
