Да нет, ну что за ерунда, право же! Понятно было, что что-то произошло, но кому могло прийти в голову, что это «что-то» помешает обычному семейному празднику, традиционному застолью? Разве можно было предвидеть, что гости станут чувствовать себя стесненно в присутствии подростков и что этих подростков ну совершенно некуда будет девать, кроме как отправить на улицу? В конце концов, в квартире три комнаты, и если дети мешают тем, кто сидит в гостиной, то есть ведь и Сережкина комната, и хозяйская спальня.
Правда, Ленка что-то такое говорила, дескать, комната сына может понадобиться, когда придет Михаил Филиппович. Тоже еще, важная персона! Володе Смелянскому, видите ли, нужно будет уединиться с ним для беседы, не предназначенной для чужих ушей. Развели тайны мадридского двора на пустом месте, корчат из себя вершителей судеб… А о том, чтобы пустить детей в спальню, Лена даже не обмолвилась, барыня нашлась! Нет, все могло повернуться совсем иначе, если бы не эти великосветские замашки Смелянских.
Комната Сережи — для важного разговора. Спальня — неприкосновенное место. Пусть дети уходят из квартиры и не мешаются. Это все Ленка, ее идеи, ее предложения. Вот кто виноват во всем!
«Но я же согласилась с ней, — подумала Татьяна. — Я же не возражала. Не сопротивлялась. В тот момент мне казалось совершенно естественным, что Володе нужно будет приватно переговорить с Михаилом Филипповичем, и абсолютно нормальным, что в спальне посторонним делать нечего, там и присесть-то некуда, разве что на постель.
А теперь вот думаю об этом и не понимаю… Что за невероятно секретные разговоры могли быть? Почему нельзя присесть на широкую кровать, на покрывало? Почему дети не могли там поболтать или поиграть? Впрочем, какие там игры… Они уже большие. Им хочется пластинки послушать или магнитофон, у Смелянских всегда есть импортные диски и хорошие записи модной зарубежной музыки. И почему то, что еще несколько дней назад казалось мне в порядке вещей, сейчас вызывает недоумение и злость? Почему я не подумала об этом раньше, в среду, когда Ленка предложила удалить ребят из-за стола? Выходит, я тоже виновата».
"
"До самого утра она перебирала в голове все мельчайшие детали того вечера, пытаясь найти того, кого можно и нужно обвинить. И чем больше думала, тем менее виноватой выглядела Елена Смелянская и тем более виноватой казалась себе Татьяна Муляр.
