Вот ведь курица-гриль. Пришедшее в голову сравнение заставило усмехнуться.
Так с улыбкой на губах он и уснул.
Проснувшись, Джон не сразу сообразил, где находится. Матрас здесь явно был мягче, чем на его кровати. Он повернул голову и увидел её.
Девчонка не спала. Она лежала, подперев голову рукой, и наблюдала за ним.
Её светлые волосы растрепались. Губы были припухшими со сна, красными, как вишни. Они выглядели такими сочными, что захотелось немедленно это проверить, отведать их на вкус.
Прежде чем Джон понял, что собирается сделать, его рука уже потянулась к её лицу.
Подушечкой большого пальца он коснулся её нижней губы, чуть нажал, ощущая податливую мягкость.
Девчонка замерла. Кажется, она даже перестала дышать. Только смотрела на него широко распахнутыми глазами.
Джон потянулся к её губам. Нет, не Джон, нечто древнее внутри него откликнулось на её зов из глубины пещеры, где только-только воссияло пламя первого костра, на котором жарилось мясо добытого мамонта.
Простыня соскользнула с её плеча, открывая взгляду розовую кожу груди с бледной полоской от лямки купальника.
Это зрелище было не просто эротичным, оно вызвало настоящую эмоциональную бурю. Осознание, что София совсем голая под простынёй, такая доступная, близкая, желанная…
Да, теперь Джон не видел смысла скрывать от себя – он хотел девчонку. Его тянуло к ней. И похоже, желание было взаимным. По крайней мере, она не сделала ничего, чтобы оттолкнуть его. Только смотрела на него своими громадными глазищами. Не испуганными, но напряжёнными, ожидающими.
А значит, сейчас Джон вкусит её спелый, сочный плод, который она сама жаждет ему преподнести.
Он придвинулся ближе и навис над девчонкой, заставляя её откинуться на спину. Собираясь испить вишнёвый нектар её губ.
Лицо Софии лишь на мгновение искривила гримаса боли, когда вес тела опустился на обожжённую спину.
Но для Джона это было словно ведро холодной воды. Что он делает?
Что на него вообще нашло? Собирался воспользоваться беспомощной девочкой, которая мало того, что сгорела вчера на солнце… Она ведь годится ему в дочери.
Она даже младше Адама!
Джон отшатнулся от неё и перекатился на другую сторону кровати, чтобы быть подальше от соблазна и слегка остыть. В опасной близости её тела он не мог мыслить здраво. Да и его собственное тело, несогласное с джентельменскими побуждениями, требовало продолжения банкета. Как минимум, вишнёвого вкуса её губ.
Джон повернулся к ней спиной и сел на кровати. Девчонка по-прежнему не произнесла ни слова.
