– Вот, принёс тебе, – он окинул быстрым взглядом моё обнажённое плечо и тут же опустил глаза, протягивая мне что-то. – Подумал, пригодится.
– Спасибо, – я забрала принесённое и закрыла дверь на задвижку.
Развернула. Это оказалась футболка Джона. Чистая. Она пахла кондиционером для белья. Но я всё равно прижала её к лицу и представляла, что вдыхаю его запах. Затем надела футболку. Она достигала мне почти до середины бедра и с натяжкой могла сойти за домашнее платье.
Меня затопила нежность. У Джона была чистая футболка, но он отдал её мне.
Это так мило.
И пусть говорил он не слишком приятные для моей самооценки вещи, но его поступки были совершенно противоположными.
Всё это время Джон заботился обо мне. Хотя, надо признать очевидное, как сиделка я ему совсем не нужна. Тогда зачем он со мной возится? Организовал эту поездку. Устроил купание между морем и океаном. Спас от пьяного верзилы и его бешеной супружницы.
Да и сейчас он снял два номера. Хотя мог бы обойтись и одним.
Или соврать, что гостиница переполнена, и мы вынуждены лечь в одну постель.
Но нет, Джон вёл себя очень благородно. А то, что он говорил… Это всего лишь слова. Не стоит обращать на них много внимания.
В общем, я не знала, чего именно хочу и куда я иду. Точнее, знала: я хочу сказать спасибо Джону за его заботу. И… всё?
Не знаю, дальше посмотрим.
Я вышла в коридор и решительно постучала в дверь с цифрой «5».
40
Ответом мне была тишина. Я немного послушала её и постучала снова.
То же самое.
Нажала на ручку, и дверь неожиданно поддалась. Я приоткрыла её чуть шире, воровато оглянулась и вошла, закрыв за собой задвижку.
Джон спал. Он лежал на животе, засунув обе руки под подушку. Лицо было расслабленным. Разгладилась хмурая складка меж бровей. Я не удержалась и присела рядом, на краешек кровати.
Надо же, а я и не подумала, что он и вправду устал. Даже стыдно стало за своё поведение. Меня вообще-то к нему в сиделки наняли. А я…
Я осторожно провела тыльной стороной ладони по его щеке, а затем не выдержала и коснулась губами его виска, чуть задев полоску пластыря, белеющую на загорелой коже.
Потом поднялась, собираясь тихо выйти из номера.
Но не успела.
Я даже не слышала, как он догнал меня. Сильные руки вдруг обхватили мои плечи. Губы судорожно прижимались к шее, щеке, волосам, кажется, совсем не разбирая, куда попадают. Возможно, если б я могла говорить, то велела быему остановиться.
