Она настороженно на него взглянула.
— Снадобьем?
— Полагаю, тем самым, что ваш муж принимал во время обеда с архиепископом. Тем, которое, по его словам, приготовили для него вы.
Сесилия покачала головой.
— Я уже вам говорила, что перестала давать ему лекарство, когда убедилась, что оно не приносит пользы. Гилберту становилось от него только хуже.
— А из чего это лекарство? Вы говорили, оно должно было помочь ему снять бессонницу?
— Да. И успокоить пищеварение. Мята, анис, лист малины, немного окопника, несколько видов сушеной коры, собранной еще моей мамой давным-давно… Похоже на то, что вы нашли в котомке?
Если она лгала, то делала это очень по-умному, описывая нечто совершенно непохожее на изобличающий ее порошок.
— Нет, — ответил Оуэн. — То, что мы нашли, дают для загустения крови и просветления рассудка. При плохом пищеварении обычно пользуются другими лекарствами.
Сесилия покачала головой.
— Такого я для него не готовила.
— Куда он мог обратиться за подобным лекарством? — спросил Оуэн.
— Даже не знаю, что сказать. Но Гилберт чувствовал себя плохо и угасал прямо на глазах. Вполне вероятно, что ему захотелось испытать еще чье-то врачебное искусство. — Сесилия нахмурилась, глядя на мешок, потом вскинула глаза на Оуэна. — Вы сказали, что тот порошок изъяли. Почему? — Она долго изучала лицо Оуэна, потом внезапно поднялась с места, прижав правую руку к горлу. — Вы затеяли со мной игру? Чего вы добиваетесь?"
"— Состав лекарства был совершенно безобидный, за исключением одной составляющей.
— Оуэн замолчал, следя за реакцией Сесилии. Она не смотрела ему в лицо. — Этой составляющей был мышьяк, — продолжил он.
— Мышьяк, — прошептала она, уставившись на руки. — О господи.
— Мышьяк в очень небольшом количестве. Ваш муж умирал медленно. Он испытывал не острую, а постоянную тупую боль.
— Гилберт, — прошептала Сесилия.
— Я должен задать вам один вопрос. Это вы приготовили то снадобье для своего мужа, которое я описал?
Наконец она подняла глаза на Оуэна и долго, не мигая, смотрела на него.
— Капитан Арчер, я вам сказала, что прекратила готовить свою мятную смесь, когда не увидела улучшений. — Она перевела дыхание. — Я не понимаю. Вы сказали, что Гилберт умер оттого, что ему перерезали горло. Точно такой смертью умер Уилл. Вы что, солгали? Зачем кому-то еще и травить его?
— Ваш муж умер именно так, как я рассказал. Не думаю, что тот, кто перерезал ему горло, в то же время подсыпал ему яд. Это было бы бессмысленно.
