Брат Флориан отчитался: Краунс действительно оказался младшим служащим в компании Голдбеттера; его имя попалось в документах всего лишь раз — он доставил в королевский суд письмо, написанное Ридли в защиту Голдбеттера. Имя Перрерс в королевском архиве отсутствовало.
— Однако, — заметил с самодовольной улыбочкой брат Флориан, — в Лондоне всем известно, что эта самая Перрерс вынашивает королевского бастарда.
— Святые небеса. — Торсби недоверчиво уставился на Флориана. — Как он мог выбрать такое создание? Унизить королеву таким… Невозможно.
Ты уверен?
— Это подтвердили мои самые надежные осведомители.
Архиепископу показалось, будто мир перевернулся с ног на голову. Не переставая думать о Перрерс и убедившись, что Краунс был всего лишь незначительным служащим в компании Голдбеттера, Торсби потерял интерес к убийству Краунса, велев занести его в архив как обычное ограбление.
Но остался ли Ридли доволен таким решением?"
"Когда Микаэло привел Гилберта Ридли в зал, Торсби в смятении уставился на торговца.
Архиепископ помнил Ридли как дородного человека, настоящего толстяка. Но сейчас перед ним стоял бледный и худой мужчина. Истощенный, с обвисшими щеками и плохим цветом лица, как бывает у тех, кто перенес тяжелую болезнь.
— А я и не знал, что вы болели, — сказал Торсби.
Ридли покачал головой и присел у стола.
— Нет-нет, я не болел. Во всяком случае болезнью это считать нельзя. Я… — Ридли вздохнул, проведя по лицу рукой, унизанной кольцами. — Мне трудно было смириться со смертью друга.
Вы помните. Уилл Краунс. Убит прямо здесь, возле собора. Зарезан. — Ридли удрученно замолк.
Торсби кивнул.
— Разумеется, я помню, что случилось с Уиллом Краунсом. — Заметив, как задрожала рука гостя, когда тот подносил к губам бокал с бордо, Торсби решил успокоить его. — Мне жаль, что наше расследование ни к чему не привело. О жизни Уилла Краунса почти ничего не известно, и, видимо, врагов у него не было.
— Не сомневаюсь, вы сделали все, что могли. Я не сумел ничем помочь вашему человеку, Арчеру.
Уверяю вас, я преисполнен благодарности за ваше старание найти убийц.
Ридли улыбнулся архиепископу какой-то странной приторной улыбкой. Торсби подумал, что, похоже, этот человек приблизился к Богу через смерть своего друга. Обрел милосердие и смирение, две благодати, которых прежде ему, к сожалению, не хватало.
— Мы сделали все, что могли, — подтвердил Торсби.
Ридли кивнул.
— У нас с Уиллом… Впрочем, вы знаете о нашем деловом партнерстве.
