— Откуда вы узнали?
— Вот уже шесть дней, как я вижу вас по очереди то на службе, то в трапезной, но ни разу не видел вместе. Я подумал, что, наверное, вы проводите опыт, который требует постоянного присутствия."
"— О нет, ничего подобного. Все дело в мальчике, Джаспере де Мелтоне. Вы знаете его историю? Знаете, почему он здесь?
Кампиан кивнул.
— Мне показалось, что один гость, назвавшийся Джоном, тот, что обжег себе руку в сочельник, проявляет излишний интерес к мальчику. Он все время наведывался в лазарет, якобы чтобы навестить ребенка.
Поэтому мы с Генри установили дежурство.
Аббат Кампиан нахмурился.
— Джон? Который обжег себе руку? Я не совсем по… А, это не тот, что ходил с перевязанной ладонью? Вместо бинтов кусок тряпки?
— Да, похоже, это он.
— Что ж, сейчас вы обрадуетесь, что наконец решили меня навестить. Мы от него избавились. Я пожелал ему счастливого пути сразу после дневной трапезы. За ним приехала какая-то женщина. Они отправились в дорогу на отличных лошадях. Я бы сказал, превосходных лошадях.
Но почему вы назвали его Джоном?
— Так он мне представился.
— Очень странно. Ума не приложу, зачем ему было вам лгать. Или он мне солгал, назвавшись Полом? — Аббат хмуро уставился на свои белые руки. Он не любил беспорядка. — Думаю, мы должны возблагодарить Господа за то, что этот человек покинул аббатство.
Мартин и Амброз остановились на ночь в маленькой скромной гостинице Олна. Во время пути они замерзли и вымокли и теперь радовались возможности согреться и поесть горячего.
Особенно их обрадовал превосходный эль. Вынимая вещи из седельной сумки, Мартин заметил имя на письме, которое вез по поручению архиепископа.
— А знаешь, нам повезло, Амброз. Письмо адресовано Полу Скорби, мужу Анны Ридли. Владения семейства Скорби находятся по эту сторону Рипона.
Амброз втер в ладони немного смягчающей мази и натянул перчатки. Долгая поездка под холодным проливным дождем, когда приходится слишком крепко держать поводья, — все это не могло не повредить рукам музыканта.
— Откуда ты знаешь этих Скорби? Тоже небось работал на них? — язвительно поинтересовался он.
— Да. А ты что, намерен вечно точить на меня зуб?
— Разве был бы я здесь в таком случае?
— Все равно я слышу в твоем голосе неодобрение.
— Ничего, все перемелется. А почему ты считаешь удачей, что письмо адресовано этому Скорби?
— Если мы доставим его сами, то сократим дорогу, а заодно, может быть, выведаем у него хоть что-то насчет дел его тестя.
