Я хочу, чтобы вы знали: я возненавидела мужчину, которого прежде любила и который был добр ко мне, и в минуту ненависти я его наказала. О чем теперь горько жалею. Но ничего нельзя изменить. Никогда. Я стою у его могилы на коленях и молю о прощении.
Сесилия повернулась к Люси лицом.
— Оуэн не понимает, — пожаловалась Люси.
— Да и как ему понять? — Сесилия вновь опустилась на скамью рядом с Люси. — Но вы ведь любите Оуэна?
Люси кивнула.
— Не представляю себе жизни без него.
— Этот брак не похож на первый?
— Ничего общего.
— Как так?
Люси заерзала под ее пытливым взглядом, но знала, что раз начала, то нужно довести дело до конца.
— Я любила Николаса, но по-другому. Он был для меня утешением. Моя любовь к Оуэну — более темное чувство. Более безрассудное. Пугающее.
Сесилия опустила взгляд на руки, крепко сцепленные у нее на коленях. Люси уже забеспокоилась, не сказала ли она лишнее, но тут же вновь поймала на себе взгляд темных глаз.
— То, как вы любите Оуэна, очень похоже на мою любовь к Уиллу Краунсу, — сдавленно произнесла Сесилия.
— Я была готова пойти на что угодно, лишь бы сохранить его любовь. Когда я узнала, что он мертв, то решила, что жизнь моя кончена. Мне хотелось наказать каждого, кто продолжал жить. А затем мне захотелось умереть. Я присматривалась к Гилберту. Он вдруг стал скрытным. Нервным. Ни с того ни с сего начал проявлять заботу обо мне и детях. Тогда я припомнила кое-какие факты. Перед самым отъездом Гилберта в Йорк на праздник Тела Христова мы с ним поссорились.
Он знал, что произошло между Уиллом и мной. Знал давно. А тогда он заявил мне, что все должно прекратиться, раз он теперь дома. Я ведь его жена. Припомнив ту ссору, я решила, что Гилберт убил Уилла, для этого и ездил в Йорк. В ту минуту я возненавидела Гилберта. Мне захотелось, чтобы он страдал, чтобы испытал ту же боль, которая поселилась в моей душе после смерти Уилла. — Она дотронулась до руки Люси. — Я никогда не хотела убивать Гилберта, мне нужно было только заставить его страдать.
Огонь в глазах Сесилии испугал Люси. Значит, это правда, и миссис Ридли действительно заставила мужа страдать так долго, так мучительно, чтобы он познал ее собственную боль. Люси вздрогнула.
Темные глаза заволокло слезами.
— Если бы только можно было все вернуть назад. Гилберт изменился. Стал очень похож на Уилла, такой же внимательный, нежный. Я говорила себе, что страдания очистили его душу. — Сесилия всхлипнула. — Я исчадие ада. Гилберт ни в чем не был виноват.
