Я знал, что стоит ему заподозрить в ком-то жалость к себе, он сразу исчезнет, поэтому я делал это не слишком часто, чтобы его не спугнуть.
— Я надеялся, мы заслужили его доверие, так что в случае опасности он вернется к нам.
Йоханнес покачал головой.
— Мальчик давно понял, что в его случае безопасней всего никому не доверять. И как бы ни были вы к нему добры, он бы не передумал. Все изменится, только когда минует опасность.
— Вы знаете вышивальщицу по имени Фелис? Это вдова, живет при соборе.
Йоханнес задумался.
— Нет. Впрочем, я мало имею дел с вышивальщицами. Мне порасспрашивать о ней?
— Нет. Она не должна заподозрить, что ею кто-то интересуется. Я просто подумал, вдруг вы случайно знаете, не навещала ли ее дочь в последнее время.
— Я запомню это имя. Так что буду начеку. Это имеет отношение к убийствам?
— Возможно. Но я ни на шаг не продвинулся в поиске убийц. Где начал, там и топчусь. Не гожусь я для этой работы.
Йоханнес похлопал Оуэна по спине.
— Вы говорите это всякий раз, когда его светлость дает вам поручение, и всякий раз успешно справляетесь с делом.
Вы отыщете грешников, Оуэн, и они предстанут перед судом. Быть может, вам только и осталось найти последнее звено в цепи.
— В вас слишком много веры, Йоханнес.
Тот рассмеялся.
— У священника не может быть слишком много веры, друг мой. — Он стал серьезным. — Но не считайте, что меня не волнует судьба мальчика. Я бы завел разговор с прихожанами, только сомневаюсь, что это разумно, раз тот, кто совершил убийство, как-то связан с собором.
Не хотелось бы думать, что кто-то из нашего ордена виноват, но даже если его грех только в том, что он знает виновника, случайно оброненное слово может оказаться губительным для мальчика.
Оуэн согласился.
— Да, чуть не забыл. Сегодня утром на мессу пришел отец Катберт. Он попросил меня передать вам кое-что на словах. Миссис Анна Скорби сейчас находится в женском монастыре Святого Клемента. Он сказал, что для вас важно это знать.
— Спасибо, Йоханнес. Я навещу ее, когда смогу.
Пока что я должен пойти и сообщить о смерти Джона тем, кто его любил.
— Пусть Господь дарует вам силы для этой тяжелой миссии.
19
Горе
Бесс распахнула кухонную дверь, и кошмар обрушился на нее. Джон, мальчик, к которому она относилась как к собственному ребенку, висел на плечевых ремнях меж двух помощников судебного пристава. Окровавленная рубаха и рейтузы. Багровый ожог, уже начавший стягивать правую сторону красивого лица.
— Святой Спаситель, какой жуткий день.
