– Доброе утро, Андрей Андреевич, – Бакунин протянул бывшему участковому руку для приветствия.
– Доброе, доброе, – равнодушно отозвался Аникеев и, не снимая перчатки, ответил на рукопожатие.
– У вас и машина, оказывается, есть, – заметил Сергей, кивая на вездеход с синей полосой на борту и надписью «Милиция».
– У нас много чего есть, – недобро сказал бывший майор и сделал попытку захлопнуть бортик. Но один мешок выступал и не давал защелкнуть запорную ручку.
– А что это вы с утра вывозите? – подключилась к разговору Алексеева.
Было видно, что Аникеев намеревался ответить молодым людям в резкой форме, но он взял себя в руки и сдержанно проговорил:
– Мусор.
Бакунин без лишних слов дернул за язычок «молнии» ближайшего мешка, и из него показались итальянские мужские сапоги из тисненой кожи, которыми когда-то очень гордился их ныне покойный директор. Во втором мешке, судя по всему, находился Севастьянов.
– Куда вы их везете? – резко спросил Сергей. – И почему нас обманываете?
– В морг, – сквозь зубы произнес бывший участковый, проигнорировав второй вопрос.
Веко одного глаза у него задергалось. – «Душком» уже стало от них нести, – и он сморщил мясистый нос, давая понять, что так оно и есть.
Подошел этнограф и, ни слова не говоря, запрыгнул на переднее сиденье.
– Ну что, поехали, – обратился он к Андрею тусклым голосом.
– Мы с вами! – решительно сказал Бакунин и взялся за ручку задней дверцы."
"Аникеев шумно вздохнул и резко, без замаха, ударил правой рукой парня в живот. Тот переломился пополам.
Удар слева в скулу поверг Сергея на снег. Бывший участковый закрутил ему руки за спину и с ловкостью защелкнул на запястьях наручники. Женя бросилась на Аникеева сзади и схватила его за жилистую шею. Бывший майор стряхнул девушку, как пушинку… и, за неимением второго комплекта наручников, быстро связал ей руки брючным ремнем. Он не особенно церемонился, и Женя вскрикнула, когда ремень больно врезался в ее нежную кожу.
– Сами напросились, – сказал Аникеев, поднимаясь и отряхивая со штанов снег.
– Глядишь, еще денек бы прожили спокойно. Ну а теперь не обессудьте.
Бакунин приподнялся и, покачиваясь, стоял на коленях, сплевывая кровь на снег. Евгения тоже попыталась встать, но поскользнулась и опять упала.
Арбузов участия в схватке не принимал и сидел в машине, с холодным спокойствием наблюдая за происходящим. На шум из дома вышел Борис, держа в руках ружье.
– Бунт на корабле? – спросил он, обращаясь, очевидно, ко всем, и широко улыбнулся.
