Она высокая, в каком-то черном платье, волосы развиваются на ветру. Но я совсем-совсем не могу разобрать лица.
— Тогда постарайся просто наблюдать за происходящим.
— Кажется, я падаю прямо в воду. Мне совсем не страшно. Волны тут же подхватывают с какой-то неестественной силой и, вместо того, чтобы нести меня по течению, поднимают вверх. У неё светятся руки голубым огнем. Я почти сижу на воде. Она водит руками, и струи начинают щекотно касаться ладошек и пяток. Это приятно.
На лице девушки появилась теплая широкая улыбка, и она даже вздрогнула, будто ощущая эту щекотку сейчас на себе.
— Значит, магия была неотъемлемой частью вашей жизни.
— Картинка меняется. — прерывая дьявола, продолжала Ева. — Большой деревянный дом. Дверь скрипит. Мы заходим внутрь, она хлопает в ладони и моментально загорается огонь в камине. Кошка. Рыжая, пушистая. Я пытаюсь её обнять, а она тут же убегает. «Котёнок, не приставай к мистеру Врану», — она говорит мягко, сама почти смеется над тем, как кот пытается забраться повыше на шкаф.
Много книг, очень-очень много книг. Её наряд в одну секунду меняет цвет, наверное, он становится совсем другим. Она уходит в другую комнату, гремит посудой, а я остаюсь у камина. Открываю какую-то коробку, кажется, внутри игрушки. Достаю что-то белое, мягкое.
Ева резко остановилась. Она выпрямила руки вперед, будто и правда сейчас держит в них что-то. Крутит это, осматривает, ощупывает. Улыбка пропала. На лице девушки появилось непонимание. Она начала жестикулировать еще активнее, пытаясь лучше исследовать предмет.
В конце концов, Мерриман замерла. Руки резко опустились на колени, губы разомкнулись, и она неожиданно громко всхлипнула. Из закрытых глаз побежали слезы.
— Что случилось? — голос дьявола наполнился волнением.
— Это… — она опять всхлипнула. — Это тот самый медведь. Мой Волли, из приюта.
— Картинка же размыта, ты уверена?
Девушка судорожно закивала, почти вжимая голову в плечи и опять громко всхлипывая, пока крупные слезы падали на её колени.
— У него глаза… одного глаза нету, понимаешь? Я всё время, пока жила в приюте, а потом и здесь, дома, всегда спала только с ним.
Я знаю, я чувствую его руками. Получается, она сама отдала меня, да? И знала, что я там, раз передала его мне только через год, да?
Ева сама не ожидала от себя такой реакции. Ей казалось, что она давно смирилась с тем, что когда-то её оставили и передали в другую семью. Однако в глубине души она, как и любой покинутый человечек, надеялась, что её просто потеряли.
