Ева продолжала посмеиваться и старалась ловко беззлобно шутить на затронутую тему, но это явно была не её стезя. Впрочем, после очередной глупой шутки, когда девушка сама над собой же и рассмеялась, улыбаясь во всё лицо, Райнхард искоса как-то странно взглянул на неё. Еле заметный вдох и медленный выдох, в котором собралось всё мирское разочарование. Пусть вся бездна в один миг замерзнет или провалится еще глубже в недра Земли, однако, чёрт возьми, образ этой смертной находил в его черством сердце непонятный ему отклик.
Всё внутри противно зудело от этого осознания, которому всё-таки дали пробиться наружу. Это шутка мироздания? Единственная женщина недоступная для его дьвольского влияния оказалась самым чудесным и женственным созданием во всех трех мирах. И какого вообще пекла ему так нравится некто столь светлый? Просто потому что она «запретна»? Или потому что он за свою жизнь насмотрелся на грязные души на всю оставшуюся вечность? Райнхарду не оставалось ничего кроме как, скрипя зубами, недовольно нахмуриться.
«Мда. Судьба, а ты, оказывается, редкостная сука», — подумал он, поджимая губы.
Фатум ему не ответил. Зато кристалл на шее Евы вдруг блеснул ярким свечением, которое, кажется, не заметила сама наследница, но которое заставило дьявола ощутить сильное жжение в глазах, как если бы ему за одно мгновение захотели сжечь роговицу. Райнхард резко остановился и зажмурился, потирая теперь веки большим и указательным пальцами.
— А? — Ева остановилась, перестав смеяться.
— Ты в порядке?
— Да. — уже через секунду он снова видел, будто ничего и не произошло. — Идем, нужно успеть прийти ко времени, назначенному твоей шумной подружкой.
— Ты что, говорил с Мари?! — девушка вскрикнула, моментально переключая внимание на внезапную новость.
— Ну да, она успела уговорить меня присутствовать на вашей глупой вечеринке, а также привести тебя домой к назначенному времени. До сих пор удивляюсь, как у неё это получилось. Клянусь бездной, она была бы отличным дьяволом-контрактником.
Ева громко зашумела, отчитывая Райнхарда за подобную шутку и прося ни при каких обстоятельствах не втягивать во всё происходящее Мари. Однако сам мужчина теперь шел молча, не скрывая своей задумчивости и лишь изредка кивая наследнице, почти её не слушая. Он иногда посматривал то на саму Еву, то на Слезу Авеля, и внутри зарождалось бурное желание сломать кому-нибудь кости от всего того, что он теперь чувствовал и обдумывал.
Глава 11.
