Дьявол смотрел на неё сверху вниз, в то время как у Евы появилось желание отступить, но позади не было места для маневра. Понимая это, она ответила мужчине таким же строгим взглядом. Их игра в напряженные «гляделки» длилась с пару секунд. Наследница даже не хотела лишний раз моргать, думая, что в этот момент дьявол решит выкинуть что-нибудь неправомерное. К её удивлению, первым сдался он. Губы Райнхарда изогнулись в улыбке, от которой веяло уверенностью и самодостаточностью. Он нагнулся к её лицу. Это заставило пальцы Евы нервно сжаться, но она не желала отступать даже сейчас.
Он должен был сполна понять, что она не шутит и, действительно, переживает за Натали.
Райнхард остановился в десятке сантиметров от её лица, прищурился и усмехнулся. Выдержка девушки удивила его. Он лишний раз мог лишь отметить для себя, что робкая скромница превращается в воинственную леди, когда речь заходит о важных ей людях. И ему это нравилось. Нравилось, видеть её такой. Она не была из тех, кто строит из себя слабую жертву, потому что это, видите ли, льстит сильному полу, а после вдруг перевоплощается в заносчивую стерву, когда ей удобно.
Кажется, Ева сама даже не замечала, как меняется ее взгляд, тон, да и вообще поведение в такие моменты. Это не манипуляция. Она умудряется искренне соединять в себе столь противоположные состояния.
Хотя ей и правда не помешал бы… нет, не сильный мужчина, скорее палач. Тот, кто сможет в нужный момент указать, что доброта, которую и можно ложно принять за слабость, сейчас ни к чему.
Тот, кто примет важное решение, когда чистота души Евы не позволит ей сделать этого. Она не слабая. Нет. Совсем. Она лишь показывает другим свою силу лишь тогда, когда это невероятно важно. Потому что столкновение двух «сил» порождает конфликт. И пусть даже в ней есть сила для борьбы, огромная и невероятная сила, она не хочет делать этого. Ведь в ситуации, когда есть победитель, всегда есть и проигравший. Обиженный и оскорбленный. Доброта Евы не позволяла ей желать чего-то подобного для других.
Истинное дитя Сифа, подставляющее вторую щеку. И лишь когда дело доходило до вопросов семьи — всё менялось.
— С тобой я могу быть настоящим. — неожиданным откровением прервал тишину Райнхард.
Он вновь выпрямился и сделал шаг назад, а после и вовсе развернулся, чтобы направиться к двери.
— В конце концов, наше с тобой знакомство началось с того, что я крайне не по-джентельменски вырвал сердце одной дамочке.
Дьявол усмехнулся, шагая к двери и более не смотря на Еву.
