Крупные капли с силой падали на землю, ветер завывал, природа вокруг вторила ему шелестом волнения. За пару мгновений начался такой ливень, что барьер стал отчетливо виден из-за дождя, постоянно омывающего его.
Райнхард стоял за этой магической стеной. Такой тонкой, прозрачной. Казалось, сделай несколько шагов вперед и вразуми эту глупую смертную. Но даже от малейшего соприкосновения с барьером он ощущал, как тело пронзает волна враждебной силы в ответ. Он не понимал, как Ева смогла сделать нечто подобное. Ей не давались даже самые основные заклинания по защите своих мыслей, и вдруг эмоциональный всплеск породил такое.
Почему сейчас? О, бездна, почему именно сейчас? Он должен остановить её. Должен не дать этой глупой девчонке отдать свою жизнь, как бы она этого не хотела.
Чувства невероятного страха и боли сковали дьявола. Они ворвались в его закрытую, почерневшую душу, заставляя испытывать несравнимую ни с чем агонию от своего бессилия. Рука машинально схватилась за грудь, сжимая рубашку. Последний раз нечто подобное он испытывал лишь в момент, когда умерла его мать.
И именно тогда приказал себе сделать всё возможное, чтобы больше никогда не впустить в своё сердце подобную боль. Пусть оно покроется коркой камня, пусть сожмется до высохшей прогнившей плоти или вообще исчезнет. Но будущий правитель ада не должен чувствовать нечто столь убивающее. Хотелось разодрать себе когтями кожу, выломать кости, чтобы вырвать из-под ребер это ноющее сердце. Но он не был уверен, что даже так сможет выбросить из своей грязной души чувства к этой смертной девчонке.
— Я достану тебе самого грязного мерзавца этого мира. Мы используем чью угодно жизненную силу, только остановись! — зарычал Шац.
Он знал, что это лишь слова. Знал и сам же рассказывал Еве, что в такой ситуации, если ритуал по воскрешению будет завершен, душа Мари просто исчезнет без права как-либо вернуться. Когда ты пытаешься забрать из лап смерти утерянное, то должен отдать что-то взамен. И в будущем нельзя будет сторговаться обратно.
Но дьявол готов был хоть сейчас сорваться и привести кого угодно, лишь бы Ева остановилась.
Наследница просто не ответила ему.
И с её молчанием дьявол прочувствовал свою боль еще сильнее, еще отчетливее.
Он ничего не мог? Совсем? Она вот так просто решит умереть у него на глазах? Ему было плевать на её цель. Плевать, что она хотела подарить этим жизнь кому-то еще. Он готов был выжечь весь этот смертный мир, лишь бы она не делала этого.
