Она выгнулась в спинке, вместе с этим приподнимая бедра навстречу столь опьяняющим прикосновениям. Громкий стон слетел с её губ, и Райнхард отстранился от них, чтобы сполна насладиться щебетанием возбужденной пташки. Он приподнялся на второй руке, не останавливая ритмичных движений меж ножек девушки, и теперь наслаждался видом её разгоряченного, иногда подрагивающего от удовольствия, обнаженного тела. Лишь одна мелкая вещица мешалась, не давая ему сполна рассмотреть, как его пальцы доводят ту самую милую, прекрасную Еву до желания громко протяжно стонать.
Он быстро исправил это, избавляя тело девушки от последнего тканевого барьера."
"— Ты должна сполна расслабиться. — приблизившись, шепнул ей на ушко дьявол, бережно целуя покрасневшую щеку.
Пальцы одной из его рук продолжили танец сладостной похоти меж её ножек, в то время как вторая ладонь вновь накрыла грудь девушки, мягко, но настойчиво лаская её. Райнхард держался на тонкой грани, ходил по очень размытой черте. Он оставался настойчив и хотел этой ночью сполна исполнить все свои развратные желания, насладившись своим прекрасным запретным плодом на целую вечность, но в то же время его еще больше возбуждала мысль, что он доставляет Еве удовольствие.
Вечно эгоистично концентрируемый в постели только на себе, сейчас каждый её сладкий стон будил в нем желания больше, чем запретные прикосновения. Это было столь непривычно и одновременно опьяняюще, что Райнхард готов был стать самым нежным любовником, лишь бы эта невинная девочка продолжала томно стонать в такт его движениям.
Слушая её сбивчивое дыхание, пальцы его опустились от затвердевшего ласкаемого ранее клитора чуть ниже, сполна ощущая всю влагу возбуждения этого момента. Хотелось почувствовать её внутреннее тепло. Сполна насладиться им пока хотя бы кончиками пальцев. Но Ева вздрогнула, пытаясь скрестить тоненькие ножки, чем и остановила дьявола.
— Мне… страшно. Это должно быть больно. — на тяжелом от возбуждения выдохе шепнула она.
Райнхард поджал губы, ощущая, как девичье тело напрягается под его руками. Ей было сложно наивно поверить во всю сладость первой близости. Её смущение ушло, но на смену ему пришло волнение от возможной предстоящей боли. Думать о чувствах женщины в постели, быть с ними аккуратным и сдержанным — всё это было чуждо дьяволу, оттого он никогда не стремился к сексу с девственницами. И поэтому Ева казалась ему такой хрупкой, но такой притягательной.
