Но Ева не отвечала. Внутри неё всё перемешалось. Была ли она сейчас жертвой в руках самого опасного хищника всех трех миров или же самой любимой и желанной женщиной, которой просто не решались сказать этого ранее? Она не понимала. Ей было так тепло рядом с ним, так уютно и в то же время всё это было внезапно, а главное — запретно. Она ругала себя. Ругала за то, что пытается сейчас думать и анализировать ситуацию. Что не может просто расслабиться и поддаться ему. Полностью растворится в его объятиях. Спрятаться в них, чтобы абсолютно никто и ничто кроме него не смогли бы добрать до неё.
Но что это будет? Тёплый плен, тюрьма или искренние объятия любимого мужчины?
Первый поцелуй. Прекрасное место. Горячие объятия. И мужчина, о котором начинает мечтать каждая, лишь завидев его. Так что же было не так? Почему она не могла просто поддаться желанию? Ведь она хотела, так искренне хотела перестать думать, унять неуместное переживание в своей душе и просто насладиться этим великолепным, столь важным для неё моментом.
Но её объятое в тиски сердце вдруг начало требовательно и громко стучать. Так сильно, что стук отдавал в уши, как бы возвращая девушке прочие чувства, помимо ощущения горячих мужских губ.
Она вздохнула. Снова начала дышать, заставляя свои легкие работать в такт сердцу. Тело её с этим вздохом расслабилось. Губы чуть разомкнулись, и Райнхард обманчиво подумал, что, наконец, отогрел её, наконец, окончательно победил. Внутри у него загорелась радость хищника, который догнал свою самую желанную жертву.
Но длилась она недолго, ведь вопреки ожиданиям и такой настойчивости горячего поцелуя, Ева медленно, кажется, почти нехотя, но все же отстранилась от губ мужчины…
Наследница не спешила открывать глаза. Она будто бы боялась. Но ведь глупо было думать, что подобный Райнхарду мужчина сломается после одного маленького отказа? Девушка ощутила, как он нервно, прерывисто выдохнул. Её холодное лицо обдало горячим дыханием. Он дышал, словно хищник, приблизившийся к жертве, за которой долго, слишком долго гнался.
Мерриман поджала губы. Влажные губы, на которых ещё оставалось тепло, подаренное им. Она ощущала, что хватка Райнхарда не ослабевает. Он всё еще крепко и настойчиво обнимал её. Помедлив, она неуверенно открыла глаза. Веки и ресницы в этот момент показались ей такими тяжелыми, а темнота вокруг — непроглядной. Но в этой тьме прямо подле её лица горели огненно-красные глаза. Только они, будто всё вокруг снова окутала магическая чёрная завеса.
