Кирилл больше не колебался. Жена была права: Лаврик заслуживал ограничения, но не такого, какое предлагал охотник на вирусов.
Воздух вокруг загустел и завибрировал. Дискета на груди Кирилла с файлом ПН превратилась в язычок чистой «энергии», струйкой протекла в тело и слилась с сердцем. Кирилл почувствовал прилив энергии, расправил плечи, выпрямился, взлетая в воздух и зависая на высоте двух метров.
Лилия со страхом отшатнулась, но он не заметил этого, продолжая раскручивать спираль силы вокруг себя.
Край обрыва вздрогнул, поплыл, исказил очертания, выстрелил ледяным «пальцем» длиной в десяток метров.
Этот «палец» начал толчками двигаться вперед, покрылся сетью трещин, обрушился вниз дождем ледяных осколков.
Волосы на голове Кирилла встали дыбом, заискрились электрическими молниями, руки и уши засветились изнутри нежным розовым сиянием.
С гулом из стены обрыва снова вылез толстый ледяной «палец», устремился к «рогу», на конце которого приплясывал от нетерпения Лаврик.
Кирилл взмахнул руками.
Ледяной «палец» прыгнул вперед и с грохотом вонзился в острие «рога», образовав настоящий мост.
Лаврик едва не свалился вниз от толчка, потерял равновесие, но удержался и быстро перебежал на четвереньках на эту сторону каньона, потный, красный, возбужденный и ни капли не испуганный. Бросился к Лиле, прижавшей кулачки к груди, поднял голову, глядя на Кирилла:
– Чего ждешь? Закрывай скважину!
Кирилл снова взмахнул руками, и созданный им ледяной мост рухнул прямо перед мордой Пса, заставив его остановиться.
Некоторое время гигантский «хамелеон» пытался перепрыгнуть пропасть, но каждый его бросок вперед заканчивался тем, что голова его или лапы начинали превращаться в струи дыма, и Пес в конце концов отступил. Сполз с рога на противоположный край каньона и скрылся в расщелине.
Только после этого Кирилл позволил себе расслабиться и загнал с и л у обратно в сердце.
* * *Лаврик не оправдывался, только отдувался и сопел, не глядя на своих спасителей.
Впрочем, они его не сильно-то и ругали. Кирилл вообще высказал только свое мнение о личности компьютерщика, Лилия же мягко пожурила Киндинова, упирая на такие общечеловеческие ценности, как взаимопомощь и бескорыстие.
– А теперь рассказывай, – угрюмо проворчал Кирилл после недолгого молчания, не поверив в искреннее раскаяние Лаврика.
Тот оживился, хотя головы не поднимал и на товарищей не глядел. Был он теперь бледен, явно нервничал и о чем-то размышлял.
