Это был город иной реальности, реальности более высокого порядка, о которой в эзотерической литературе человечества говорилось, что она принадлежит «тонким планам» и заполнена «эфирной материей». Однако Кирилл уже знал, что и эта реальность не является абсолютно независимой, представляя собой один из слоев Гиперсети или «слоеного пирога Мироздания». К тому же оказалось, что чем выше уровень самостоятельности слоя, тем плотнее материя, его заполняющая, а никак не наоборот! И эта реальность обладала еще одним удивительным качеством: время в нем было двумерным!
Сначала Кирилл не понимал, в чем выражается эта двумерность, так как с виду жизнь мира, откуда был родом Ювинга – капитан Утолин, ничем не отличалась от жизни Земли.
Затем хозяева иезода контроля, один из которых спас Тихомирова и Киндинова от команды СНОС, показал им кое-какие эффекты, иллюстрирующие нелинейность местного времени, и Кирилл окончательно убедился в «шизанутости» всего Мироздания.
"
"Как ему объяснил бритоголовый Диаблинга, заинтересовавшийся «явлением локальной бифуркации пси-социальных параметров» – то есть деятельностью четверых землян, – весь слой Мироздания, в котором жили люди, родичи Тихомирова, являлся лишь многовариантным возбуждением вакуума. Человек в этой физической системе представлял собой кластерный узел и вакуумный «кристалл», подчиняющийся подпрограмме развития социума. Поэтому время в его мире было статистически направленным процессом, способствующим внешнему управлению.
В мире Диаблинги время имело «длину» и «ширину», что выражалось в «пакетности» импульсов движения и в большей свободе выбора. В пределах «ширины» каждый житель данной Метавселенной мог выбирать инварианты реальности и при неблагоприятном стечении обстоятельств вернуться назад и начать «новую» жизнь. Поэтому жить здесь было намного сложней и непредсказуемей, чем в реальности Земли.
Так, на глазах потрясенного Кирилла его гид много раз исчезал и появлялся в другом одеянии или ином состоянии, а иногда превращался в невиданное существо, вызывающее содрогание или слабый протест желудка.
При этом он не терял нить разговора и успевал контактировать с коллегами по центру управления, или иезоду, как его тут называли. Исчезал же оператор Диаблинга именно на «ширину» временного потока, оставаясь на его «длине» для каждого последующего мгновения.
