Эти ресурсы не предназначались для моего персонального развлечения, даже для моего роста и обучения. Они должны были содержаться в глубине, противиться агрессивным попыткам проникновения и раскрыться только в том случае, если я вернусь на важную и ответственную позицию.
Только если я отважусь.
Если потеряю защиту отца и снова окажусь в руках магистра строителей, то стану опасным и для Дидакта. Мои воспоминания могут быть мучительным способом вырваны из меня и выставлены на обозрение магистра строителей, чтобы тот нашел в них инкриминирующую информацию.
Может быть, это уже случилось с людьми.
Для меня была невыносима мысль о том, что Архитектор, возможно, в этот самый момент отбрасывает в сторону растерзанные тела Чакаса и Райзера и разоряет Эрде-Тайрин, вынюхивает потенциальное сопротивление и крушит всех, кто оказывается на его пути.
Глава 30
Беспокойство превратило меня в непоседу. Домочадцы Предтеч никогда не спят. Эквивалента ночного времени и отдыха не существует, но есть мгновения покоя, когда все удаляются на персональное созерцание и подготовку к следующему туру активности.
В традиционном хозяйстве строителя эти моменты сакральны. Таким образом, в течение любого дневного-ночного цикла есть часы, когда в доме – а в нашем случае почти на всей планете – воцаряется тишина. Улицы и проселки снижают свои потоки. Даже анциллы и автоматизированные системы снижают активность вследствие уменьшения запросов.
Но ко мне это не относилось. Я предпочитал заниматься своими упражнениями в одиночестве, без нательной брони, просто для того, чтобы позволить моему развивающемуся «я» – каким бы оно ни было – сообщить мне, в каком направлении оно движется.
Я все еще мутировал, все еще изменялся совершенно непредсказуемо. Дидакт не оставил ничего от меня прежнего."
"И потому я стал непоседой. Я мерил шагами километры коридоров, ведущих в сотни пустых помещений, которые воссоздавали свой изящный декор в контрастном свете только в присутствии Предтечей. Часть нашего дома и зданий на территории имения никем не посещалась сотни лет.
Во многих находились подарки и записи прежних членов нашего клана и союзных кланов, включая предков самого магистра строителей. Я испытывал извращенный интерес к связям магистра строителей с моей семьей и через реактивированные дисплеи – прискорбно воодушевленные тем, что кому-то понадобились, – узнавал о беспримерных контрактах и политических союзах, насчитывающих двадцать пять тысяч лет, задолго до рождения моего отца.
