Столько ненависти было направлено на Воинов-Служителей!
Какую роль играл отец в их преследовании? Осознавал ли он ущерб, наносимый нашим традициям, защите самой Мантии?
То, что являлось в видениях пленнику Чарум-Хаккора, чем бы оно ни было, теперь на свободе и недосягаемо для Дидакта.
Отсутствующего вот уже сорок или пятьдесят лет.
А еще маячит этот призрак огромного изящного кольца – вкупе с загадочным страхом магистра строителей, который обрушился на боевых сфинксов и оставшиеся в них отпечатки детей Дидакта.
То, что мне удалось узнать о схизме Предтеч, представляло собой тонкую ниточку, но все еще интриговало. Мои другие воспоминания не пускали меня в те времена, возможно, в ожидании большей умудренности… или подходящего момента.
Десять тысяч лет назад, вскоре после завершения войны людей с сан’шайуумами, наиболее благородные из Воинов-Служителей, прометейцы, занимали самое высокое место среди Предтеч – выше, чем тогда, в своем социальном положении и в иерархии власти они еще не поднимались.
Их падение произошло одновременно с принятием важнейшего стратегического решения. За этим маневрированием стояла угроза, возникшая за пределами Галактики, угроза, возможно, теоретическая, но тем не менее ужасная. Помня о том, что сказал мне Дидакт, я пришел к выводу: эта угроза являла собой то, против чего сражались люди и что они победили. Или, по меньшей мере, изгнали, воюя одновременно и против Предтеч: Потоп. О Потопе я все еще мог узнать очень мало или почти ничего, но не сомневался: рассказанная моей матерью история о звездной болезни – всего лишь прикрытие.
Тайна победы людей над Потопом так никогда и не была раскрыта.
Но все предвидели возвращение Потопа.
Архитектор, казалось, утверждал, что новая выдающаяся стратегия (а также и новое оружие?) сделала старомодных воинов, армии и флоты излишними.
Вскоре после этого Дидакт и его товарищи-прометейцы были изгнаны из Совета. Я предположил, что тогда Дидакт был вынужден отправиться в ссылку и вошел в Криптум.
С тех пор и по сей день Воины-Служители все больше и больше маргинализировались, их касты переоценивались, их флоты и армии распускались.
Ночь за ночью я боролся, пытаясь получить больше информации; день за днем страдал от вежливой снисходительности отца и печальной задумчивости матери.
Я только что начал исследование глубин отпечатка Дидакта, все еще медленно открывающегося и расширяющегося во мне. Для сокрытия и медленного раскрытия были свои основания.
