Даже такой простой трюк, как проезд под меняющийся красный свет, дает прекрасные результаты.
Гидеон замолчал, следя за выражением лица Мейсона сквозь сигаретный дым. Его полузакрытые глаза внимательно изучали адвоката.
Спустя некоторое время он продолжил изложение мысли:
— После этого вступает в дело квалифицированное наблюдение. Оно всегда где-то позади, в тени. Я не видел его, да и не должен был видеть. Освободившись от грубого наблюдения, я, например, должен был бы с облегчением вздохнуть, поселиться в маленьком мотеле под вымышленным именем, затем глубокой ночью переехать в другой мотель или в меблированные комнаты, а затем, убедившись, что наблюдавшие не висят у меня на хвосте, откопать эти 47 тысяч долларов.
Во всяком случае, так думает эта правительственная служба.
— И затем они внезапно хватают вас?
— Да, конечно. Квалифицированное наружное наблюдение не будет покидать меня ни на минуту.
— Можете вы освободиться от него? — спросил Мейсон.
— Можно, хотя довольно трудно. Такая возможность есть.
Это требует времени и определенной суммы денег. Честно говоря, господин Мейсон, у меня есть время, но нет денег.
— Понимаю.
— Я считал, что вы можете исправить это положение.
— Каким образом?
— Мне кажется, что господин Уоррен не откажется сделать определенный вклад в мое перевоспитание.
— Вы полагаете, что господин Уоррен мой клиент?
— Я думаю, что вы его друг, иначе не появились бы на ужине прошлым вечером. Я также думаю, что ваше присутствие в этом узком кругу близких друзей было не без особого значения.
Я полагаю, что у вас имелись официальные контакты с некоторыми из присутствовавших гостей, явно заинтересованных в этом. Но я не вижу причин ломать себе голову по поводу вопроса, который, по моему мнению, является совершенно очевидным. Суть его состоит в том, что господин Уоррен примет любое ваше предложение, целью которого является не допустить обнародования прошлого его жены. Ведь общество безжалостно.
— Вы угрожаете…
Гидеон поднял руки:
— Нет, что вы, господин Мейсон.
Что вы!
— Очевидно, я неправильно понял вас, — подчеркнул Мейсон.
— Конечно. Суть вопроса, господин Мейсон, в следующем. За каждым моим шагом следит правительственная служба. Мой приход сюда, несомненно, вызовет у нее массу вопросов. Зачем я здесь? Какое отношение я имею к вам или вы ко мне? Моя корреспонденция все эти годы была на контроле. Связей с вами я не поддерживал. Я вам не писал и от вас ничего не получал.
