– Константин Владимирович, эти вопросы находятся в компетенции суда. Большое значение имеет чистосердечное признание и раскаяние, – объяснила я.
– Я раскаялся! Татьяна Александровна, клянусь, я раскаялся! Я признаюсь, обязательно признаюсь! Чистосердечно!
– Я верю вам, Константин Владимирович. Скажите мне еще вот что. В кабинете Дубовицкого не были обнаружены следы крови. Как вам это удалось? Ведь огнестрельное ранение все-таки.
– Я был предельно осторожен, Татьяна Александровна. Я завернул Владислава в толстый плед, а потом в кабинете все тщательно вытер.
– Ну, а в квартире Дубовицкого? Вы и там все тщательно подтерли?
– В квартире убирал не я. Думаю, что, после того как я вывез Владислава из квартиры, ее тоже вылизали, чтобы не оставлять следов.
– Кто мог их убрать?
– Не знаю. Я вообще старался выбросить из головы, из памяти все это жуткое происшествие. Может быть, Валентин Георгиевич. Скорее всего, он. Валентин Георгиевич не стал бы привлекать кого-то еще. Слишком рискованно…
Я вышла из дома в сад, и там, под старой яблоней, набрала Кирьянова.
– Володь, привет, это я, Татьяна. Похоже, тебе скоро придется переквалифицироваться в перевозчика.
– Это еще почему? – удивился Владимир. – А, кажется, я догадываюсь. Сейчас назовешь адрес, по которому необходимо приехать, чтобы забрать еще одного фигуранта, да? Я прав?"
"– А когда ты, Киря, был не прав? Да, на этот раз надо отвезти Константина Владимировича Трегубенкова и его супругу. Он признался в том, что по приказу начальника Управления культуры Расторгуева действительно намеревался убить Чередниченко, но вместо этого прострелил себе левую руку.
Его супруга отвезла Трегубенкова из ресторана в Квасниковку, в дом, в котором она жила до замужества. Потом она снова съездила домой, чтобы отвезти мужу продукты и лекарства, но буквально на пороге квартиры я ее перехватила. Слушай, Трегубенков клянется и божится, что не убивал Владислава Дубовицкого, и ты знаешь что? Я ему верю. Он рассказал, что ночью ему позвонил Расторгуев, начальник Управления культуры, и приказал вывезти тело Дубовицкого из его квартиры, отвезти в театр и оставить в кабинете.
Вроде бы по этому плану Расторгуева следствие должно было пойти по ложному пути. Кто именно убил Дубовицкого, Трегубенков не знает. Но тут всплыло еще одно его покушение на убийство. Его видела Регина, уборщица театра. Девушка видела, как Трегубенков выходил из кабинета Дубовицкого и заподозрила его.
