Мы перебросились парой фраз, и я сказал, что мне надо отлучиться. Чередниченко еще начал надсмехаться надо мной. Но я молча проглотил все его пьяные остроты и пошел в туалет. Сначала я чувствовал в себе уверенность, состояние было такое, что мне все было нипочем. А потом… когда я увидел пистолет, который Эльвира прикрепила скотчем к стене, вот только тогда я почувствовал, что… нет, я не смогу выразить это словами. Я только тогда понял, насколько все это реально, что то, что мне предстоит совершить, это – не мои представления или фантазии, а это – страшная действительность.
Я на какое-то время просто не смог ничего сообразить. Стоял и смотрел на пистолет. Мне даже не пришла в голову мысль, что сюда в любой момент может кто-нибудь войти. И тогда мне – конец! Наконец я подошел к умывальнику, открыл воду и стал плескать струи себе на лицо. От холодной воды я немного пришел в себя, но ненадолго. Со мной чуть было не случилась истерика. Я кусал свои губы, чтобы не заорать. Теперь весь мой план по устранению Чередниченко казался мне настолько фальшивым, что я не знал, что мне дальше делать.
Я подумал о том, что я совершенно не продумал детали, что я вообще ничего не продумал как следует. Что мне надо было выждать хотя бы несколько дней, а не бросаться сразу, когда… когда еще уборщица…
Трегубенков замолчал. Я тоже молчала. Я не стала торопить заведующего хозчастью театра: пусть придет в себя, соберется с силами и продолжит. Ему сейчас необходимо было выговориться, это было совершенно ясно.
– Я, наконец, взял себя в руки, – после небольшой паузы продолжил Трегубенков, – взял пистолет, положил его в карман пиджака и вышел из туалета. Потом я вошел в зал, подошел к кабинету. Зашел внутрь, подошел к Чередниченко. Но я не дошел до столика. У меня опять задрожали руки и ноги, и на теле выступил холодный пот. Я остановился в нескольких шагах от столика, потому что не мог дальше идти, физически не мог. Я попытался сделать еще пару шагов, но, кажется, споткнулся. Да, споткнулся и просто чудом не упал, а кое-как удержался на ногах.
Тогда я просто выхватил пистолет и выстрелил наобум. Я подумал: будь что будет! Я просто не мог выдержать этого дикого напряжения. Мне показалось, что еще немного – и у меня будет инфаркт или инсульт. После выстрела я почувствовал жуткую боль в руке и увидел кровь. Еле живой, я выбрался из ресторана, и Эльвира увезла меня сюда… Татьяна Александровна, сколько лет мне дадут?
Трегубенков с мольбой посмотрел на меня.
