Я аккуратно сняла плед, положила его на один из подлокотников кресла и, освободив себе таким образом место, села почти рядом с заведующим хозяйственной частью театра.
– Успокойтесь, – повторила я еще раз, – мне необходимо задать вам вопросы и получить от вас правдивые ответы. Поэтому перестаньте обвинять в предательстве свою супругу, она совершенно в этом плане ни при чем. Я сама приехала к вам домой и застала вашу жену, выходящей из квартиры, чтобы привести вам продукты и лекарства."
"Трегубенков выдохнул, но продолжал настороженно смотреть то на меня, то на Эльвиру.
– Константин Владимирович, – начала я, – надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что вы совершили? Положение у вас очень серьезное, чтобы не сказать больше. Вы совершили покушение на Александра Николаевича Чередниченко.
– А откуда… так он вам уже рассказал?
– Он позвонил мне и попросил защитить его от вас, а также от Расторгуева, – объяснила я.
– Как вы сказали? – вздрогнув, переспросил Трегубенков. – Но я… – начал он и тут же замолчал.
А я между тем продолжала:
– Александр Николаевич рассказал мне не только о том, как вы пытались его застрелить. Он также очень подробно описал все нюансы вашего проекта с заграничными гастролями. И вашу роль, которую вы играли в нем. Понимаете, о чем я говорю?
– Но я ко всему этому имею самое опосредованное отношение! – закричал Трегубенков. – Мое участие во всем этом было очень ограниченное.
Он попытался взмахнуть раненой рукой и тут же сморщился от боли.
– Не делайте лишних движений, Константин Владимирович, поберегите руку, – посоветовала я и продолжила.
– Я знаю, Константин Владимирович, что идея с заграничными гастролями принадлежала не вам лично, а Расторгуеву и Прихожденкову. Илларион Викторович уже находится в камере предварительного заключения и дает показания.
Хотя Прихожденков на данный момент находился в тюремном госпитале из-за своего ранения, я решила немного приврать для убедительности.
– Следствие также располагает очень подробными показаниями Александра Николаевича Чередниченко.
Таким образом, уже многое становится ясным и понятным. Правда, до сих пор неизвестна история убийства директора вашего театра, Владислава Григорьевича Дубовицкого. А я, как уже говорила вам в нашу первую с вами встречу, в вашем кабинете, расследую именно это преступление. И я, Константин Владимирович, очень рассчитываю, что вы расскажите об этом.
– Что… что вы имеете в виду?! – снова воскликнул Трегубенков.
