Неужто лейтенант намерен присутствовать при разговоре? А тогда какой может быть разговор? Даже если лейтенант не знает русского языка, все равно в его присутствии толком ни о чем не поговоришь. О содержании разговора у лейтенанта и без знания языка может сложиться представление. По интонации говорящих, по их выражению лиц, по жестикуляции — да мало ли как? А если он знает русский язык, но скрывает это? А ведь и такое могло быть!
Но все обошлось. Лейтенант какое-то время помаялся у входа, затем взглянул на Лысухина, выразительно постучал пальцами по часам на своей руке — дескать, постарайтесь не затягивать время — и вышел.
— Глянь, — сказал Лысухин Грому.
Гром приник к оконцу.
— Ничего не видно, — сказал он. — А нет, видно… Гуляет наш лейтенантик. Любуется видами.
— Что ж… — невольно вздохнул Лысухин. — Пускай себе гуляет. А у нас серьезные дела.
…Впоследствии, анализируя свой разговор с заключенными, Лысухин, сам себе удивляясь, отмечал, что он почти ничего не помнит из этого разговора.
Это было тем более удивительно, что капитан обладал прекрасной, цепкой памятью. В некоторых случаях просто-таки фотографической. А тут нате вам: содержание разговора не отложилось у него в памяти. Скорее всего, это случилось из-за того, что уж слишком были напряжены нервы Лысухина. И еще — он чувствовал, что устал. Причем это была не физическая, а какая-то другая усталость — душевная, что ли… А может, все произошло из-за того, что говорил с заключенными большей частью не сам он, а Гром.
А Лысухин лишь изредка вставлял слова и короткие фразы. Так он делал преднамеренно, потому что не хотел быть многословным. Он понимал, что чем больше он будет говорить, тем меньше его собеседники-заключенные будут ему верить.
Но вот результат разговора Лысухин помнил прекрасно. Тем более что этот результат был очень обнадеживающим. Совместными усилиями Лысухину и Грому удалось преодолеть молчаливую неприязнь заключенных к собственным персонам и убедить их, что они, Лысухин и Гром, никакие не изменники и не враги, а друзья, пришедшие на помощь.
И еще — что в данной ситуации они рискуют гораздо больше, чем сами заключенные.
— Что нам делать? — спросил один из заключенных.
При всем при том, что бо́льшая часть разговора не отложилась в памяти Лысухина, этот вопрос он запомнил накрепко. Потому что это был не просто вопрос, это было выражение доверия к нему.
