Болтают, будто был жаден и людей притеснял. А Михримах можно выставить жертвой. Что, дескать, Андреас-паша так хотел уязвить вас, о Великий, через насилие над ней. Всем же известно, как вы любите и цените свою дочь.
Сулейман промолчал, лишь поиграл желваками да побуравил взглядом визиря.
– Куда Андреас пойдет? Это известно? Из устья Танаиса дорог много. В том числе и сюда.
– Мы пока не знаем.
– Хорошо. Ступай. Сообщай мне все новости, связанные с ним. Повторяю, ЛЮБЫЕ!!!
Визирь откланялся.
И Султан еще с добрый час смотрел на город, который был фактически уничтожен «этим шайтаном» с двумя сотнями бойцов… Смотрел и думал, прикидывая возможные сценарии развития событий.
Наконец, что-то решив для себя, он отправился к дочери, что гостила у него во дворце, в том числе и потому, что в Истанбуле больше негде было остановиться.
Ворвался в ее покои.
Прошел в глубь.
Резко отпихнул ее в сторону, из-за чего Михримах упала на мягкую кушетку. И, выхватив саблю, замер перед маленьким ребенком, которому и возрасту было около года.
Малыш сидел.
Но увидев деда встал. Хоть и стоял неуверенно.
Несколько секунд карапуз ничего не понимал, но заметив саблю, нахмурился. Что этот такое ребенок не ведал, но ему это совсем не понравилось. Отчего малыш сжал кулачки и угрожающе шагнул вперед. Именно угрожающе, несмотря на всю нелепость этого эпитета для этой крохи. Ибо во внешности этого крошечного создания все говорило о желании бороться.
– И это девочка! – воскликнул Сулейман, бессильно опустив саблю.
Которая выскользнула из руки и упала на пол.
После чего шагнув вперед он подхватил внучку на руки, поближе, чтобы рассмотреть. И малышка, не растерявшись, схватила его за нос. Но силенок чтобы сильно его сжать у нее не было. Поэтому от этого поступка Султан рассмеялся и поставил ее на пол. А потом обернулся к дочери и ездкой усмешкой произнес:
– Ну ты и шлюха!
– Отец!
– Не смей оправдываться! В конце концов – эта малышка, действительно, шанс.
Михримат промолчала.
Сулейман же, чуть помедлив, добавил:
– Андреас выступил в поход.
Скорее всего он атакует мои владения.
– И ты так спокойно об этом говоришь?
– А как я это должен говорить? Плакать и молить Всевышнего о пощаде? – раздраженно фыркнул Сулейман. – Твой грех очень своевременный. И, даже если бы эта малышка была дочерью Рустема, то было бы не важно. Твой грех, даже мнимый, мы сможем использовать нам во благо.
– Как же? Насколько я знаю, он любит свою жену и детей от нее.
