Разоренным.
Разрушенным.
И обезлюдившим…
– О Великий! – произнес визирь, тихо вошедший сюда.
– Надеюсь ты не хочешь мне рассказать об очередном восстании рабов? – с горечью и каким-то оттенком ехидства поинтересовался Султан.
– Нет, к счастью, нет. Ты просил сообщать о любых новостях, связанных с Андреас-паша. И я незамедлительно прибыл.
– Андреас… – тихо произнес Сулейман. – И что? Он наконец взял власть в Москве?
– Он выступил в новый Крестовый поход.
– Опять?! Куда?
– Мы пока не знаем. Его корабли отправились в сторону Иван-озера.
А значит, скорее всего, станут спускаться по Танаису…
– Много выступило?
– Тульский полк и бывшие рабы из числа военнопленных.
– У него же не хватит кораблей, чтобы переправить их через море. Или ситуация уже поменялась?
– Верно о Великий. У него – не хватит. Но Иоанн помог. Видимо уже ждет не дождется, когда выпрет своего верного воеводу за пределы державы. Чтобы он уже где-то свернул голову.
– Я слышал, что так говорят. Но… разве ты сам в это веришь?
– Да.
Верю.
– Но Андреас спас его.
– Спас. Это и удерживает их от открытого противостояния. Хотя на Москве уже болтают, будто Андреас делит ложе с Царицей. И что дети Иоанна нагуляны.
– Гнилые слухи, – скривился Сулейман.
– Вы же знаете, что говорят про последнего ребенка Рустема-паши…
– Заткнись! – рявкнул враз озверевший Сулейман. Увы, власть его уже была не та, как прежде. Посему приказать обезглавить слишком дерзкого визиря он себе позволить не мог. – Я уже слышать не могу! Дня не проходит, чтобы об этом на каждом углу не болтали!
– Это так.
Люди, не стесняясь судачат об этом прямо на рыночной площади. Было это или нет – уже не важно. Люди поверили в то, что ваша внучка родилась в грехе и в ней течет кровь этого удивительно удачливого северного варвара.
– И что с того? Мало ли во что они верят?
– Может быть нам использовать сей плод любви как аргумент в предстоящих переговорах?
– А если это не так? Если она законная дочь Рустема?
– Люди в это верят, а Андреас-паша достоверно не ведает, чем закончилась та ночь.
Совершенно точно можно сказать только одно – они были близки. Это подтвердили многие слуги. И это подтвердила ваша покойная супруга на смертном одре, прося ее просить.
– Михримах… – покачал головой Султан. – Ты же понимаешь, что если эти слухи будут использованы на переговорах, то честь моей дочери окажется растоптанной? Уничтожена просто. Как и моя. Как и память Рустем-паши."
"– Рустем-пашу и так не любят.
