Он ведь рано или поздно вернется. И спросит. А то, что сгинуть на чужбине ему не суждено теперь понимали все. Более того, на фоне крайне неудачного начала войны с Польшей, Литвой и Ливонией многие, очень многие желали его скорейшего возвращения. С легионом, который так блистательно зарекомендовал себя в боях…
– Тяжко, – произнес Иоанн Васильевич, обмахиваясь рукой, войдя наконец с улицы в палаты. – Квасу холодного мне. Быстро!
И какой-то слуга тут же метнулся, исчезнув с виду.
– Государь, – следом зашел не менее взмокший Сильвестр.
– Ты звал меня?
– Не сомлел на жаре то?
– Едва устоял. Ох и горазд ты речи говорить.
– Уяснил что я сказывал али просто от жары пялил?
– Уяснил. Ясно уяснил. Да я о той задумке ведаю. Мы же ее обсуждали. Не думал я, что ты на нее столь рано решишься. До конца не верил.
– Война же. А кого мне командирами ставить? Родовитые почти все легли два года назад во время бунта. А оставшиеся воеводы передерутся с собой, если местничество оставить.
– Так-то оно так, но не слишком ли быстро все? Мы же хотели постепенно.
Годами вводить новшества.
– А нам кто-то дал эти годы? – грустно усмехнулся Царь. – Какая муха укусила Жигимонта?
– Не знаю. – покачал головой Патриарх, проходя за Иоанном Васильевичем в небольшую уединенную комнату. – А что если Андрюшу из похода вернуть?
– А он может вернуться? Он же уже возле Антиохии. Возьмет ее ежели, то как бы на освобождение Гроба Господня не решился. Он может.
– Ляхи, литвины и ливонцы в нарушении Божьего мира напали на тебя.
Хуже того – совершили нападение на его супружницу.
– Думаешь ляхи или литвины сунутся в Тулу?
– Они уже сунулись. И Андрюша такого им не простит. Но…
– Что?
– Его нужно правильно вернуть.
– Правильно… – хмыкнул Царь. – Да его как не верни – боль головная. Ляхам то он с литвинами, допустим, хвосты накрутит. Тут я уж не сомневаюсь. Да они и не решатся с ним драться. А дальше-то что? Пошалил и обратно? В дальние земли? Он ведь уходил в Левант, чтобы там и осесть, а потом, как укрепится, жену с ближними людьми туда перевести.
С руки ли ему метаться? Чай не ближний свет.
– Государь, прошу простить мою дерзость, – тихо произнес Сильвестр, – но Андрей нужен тебе и державе.
– Вот как? – зло прищурился Иоанн Васильевич. – И кто так думает?
– Да почитай весь Земский Собор.
– И что они думают? – резко побледнев, поинтересовался Царь.
– Они понимают, что Андрей сложный человек. Но он ни словом, ни делом ни разу не проявлял непокорности тебе.
